Мои встречи

В образе начальника областного Управления уголовного розыска – Антона Вадимовича Лигова, безусловно, угадывается один из авторов – Анатолий Науменко. Рассказ, конечно, не лишен художественного вымысла. Но факты из биографии Анатолия Науменко, в частности, присвоение ему звания Почетного гражданина города Первомайска (за наведение правопорядка в этом шахтерском городе), награды Российской Федерации за предотвращение террористического акта в Волгодонске и многие другие  награды свидетельствуют о том, что в основу произведения положены подлинные события…

Анатолий Науменко

Максим Брежнев

ГРУЗ НА ВОЛГОДОНСК НЕ УЙДЕТ!

Один день из жизни начальника Управления Уголовного розыска


Наступало ранее утро. Тускло блестели звезды на бесконечном млечном пути, мокрый от утренней росы асфальт стелился под колесами спешащего автомобиля.  Бахмутка - так в народе называлась трасса, ведущая к областному центру, проходила по старинному Бахмутскому шляху. По этой древней степной дороге еще с семнадцатого века шло снабжение  солью с Бахмутских солеварен всего юга Российской империи.

Выныривая из тумана и вновь упираясь светом фар в плотную белую пелену, новенький «БМВ» канареечного света уверенно преодолевал крутые подъемы  опустевшей трассы. Водитель не снижал высокой скорости. На переднем пассажирском сиденье, чуть откинувшись назад, пытался уснуть молодой начальник Управления уголовного розыска области Антон Вадимович Лигов.

Заставить себя забыться, хоть ненадолго погрузиться в сон не получалось. Сказывалось возбуждение двух суток беспрерывной, напряженной работы. Все это время Лигов на месте руководил раскрытием дерзкого преступления в одном из городов, где было совершено ночное разбойное нападение с убийством кассира автозаправочной станции.

Преступление было раскрыто. Теперь требовалось возвращаться к работе над другими, не менее важными делами в управлении. Но прежде, он планировал заехать домой и хоть немного отдохнуть, привести себя в порядок.

Голова отказывалась работать. Бесконечные размышления над планированием раскрытия преступления постепенно переходили в простое созерцание мелькавших за окном родимых мест.

Вот слева по ходу движения автомобиля в трех-пяти километрах, петляя, проходит русло Северского Донца с селами, далеко уходящими своей историей в прошлое. Миновали поворот на «Светличное», на «Крымское», а дальше по течению реки расположено село «Трехизбенка» и районный цент Славяносербск. «Трехизбенка» в далеком прошлом была казачьей станицей Трехизбянской. Здесь в семье станичного атамана родился Кондратий Булавин, будущий походный атаман, поднявший  знаменитое булавинское восстание за казачью независимость.

Погружение в раздумья над историей помогало Лигову отвлечься и снять напряжение.

С детства Антон увлекался историческими романами и детективами. В их доме   книг было мало, и он записался в поселковую библиотеку заводского клуба «Химик»,  став там своим постоянным читателем. Не обращая внимания на возраст Антона, работники библиотеки с предельным внимание относились к  мальчику.

– Ну что всё прочитал?! А я тебе новые подготовила, – так обычно встречала его заведующая библиотекой Вера Михайловна, поддерживавшая его интерес к литературе.

Нередко они даже вступали в полемику по поводу прочитанного. А когда, выдавая книгу, она заранее говорила, что у них будет по ней разговор, мальчик штудировал ее от корки до корки. И когда Антон выдерживал спор на должном уровне, это было какой-то небольшой победой, прежде всего для самой Веры Михайловны. Но гораздо более значимыми результатами для заведующей были моменты, когда повзрослев, Антон в некоторых вопросах заставал ее врасплох, и восполнять пробелы знаний приходилось уже самой Вере Михайловне.

Лигов еле заметно улыбнулся. Со временем детективы заменила реальность профессии сыщика. Она увлекала гораздо сильнее, став основным смыслом жизни. А вот история по-прежнему вызывала у Антона живой интерес, но времени для чтения оставалось ничтожно мало.

Антон Лигов родился в шахтерской семье. Улица Дачная, на которой он вырос, располагалась рядом с коксохимическим заводом. Дома на ней строились в одно время с заводом в послевоенные пятидесятые. Жилища шахтеров и коксохимиков шлаколитые и крытые шифером, чередовались с домишками деревянными или сложенными из дикого камня, покрытые черепицей.

С восточной стороны средину улицы разрывал своим основанием приземистый старый шахтный террикон. Порода выгорела, отчего он имел пятнистую неравномерную окраску. Окислившаяся и разложившаяся горная порода давала питательную среду для низкорослых акаций, кустарника и бурьяна, повсюду захвативших склоны террикона.

С первых детских воспоминаний Антона террикон запечатлелся величественной, неприступной и таинственной горой. Антон рос, и террикон одновременно утрачивал свое величие. Оставалась разве что таинственность. Террикон представлялся посланником из прошлого, связующим звеном с безвозвратной ушедшим временем.

В жизни Лигова террикон  навсегда стал какой-то одухотворенной частью детства.  Во время службы в армии он часто видел его в солдатских снах. Взбирался на него, осматривая окрестности родного поселка, возвращаясь в снах домой. В разлуке с родными местами этот неброский природный пейзаж шахтерского края становился самым дорогим  на свете.

Улица Дачная выходила на Индустриальную. Направо вниз дорога вела к шестнадцатой школе, где учился Антон. От перекрестка налево и вверх по улице Гагарина – девятое профтехучилище, которое он окончил. Дорога прямо вела к заводу и клубу с библиотекой. Вот основные жизненные пути детства и юности Антона Лигова. Потом была и армейская школа жизни, и новые дороги становления и первых жизненных побед.



Состояние полудремы прервал звонок стационарного телефона.

– В восемь тридцать на совещание будет заслушан ваш отчет о нераскрытых преступлениях, – коротко, без всякого приветствия, прозвучал из трубки жесткий баритон начальника управления внутренних дел области.

Времени, чтобы заехать домой, явно не оставалось.

– Придется приводить себя в порядок на службе, – положив трубку, произнес Лигов. – Едем сразу в управление.

Команду не заезжая домой, следовать в управление, водитель Олег воспринял с легкой неуловимой ухмылкой, как будто заранее предугадав ее для себя.


Тем временем дорога начинала оживать. Впереди грузовик вез селян на прополку. До обгона Лигов успел поймать явно неприязненные взгляды в его сторону работяг, сидящих в кузове. Такое отношение было объяснимо. Лигов, разговаривавший по телефону в престижной иномарке, воспринимался одним из тех, кто на волне неразберихи быстро нашел путь к обогащению. Антон поймал себя на мысли, что и он в свою очередь, в чем-то так же завидует этим рабочим, и с удовольствием сменил бы удобное сиденье «БМВ» на лавку в кузове грузовика, а намеченное совещание – на прополку.

Однако в этой мысли звучала просто накопившаяся усталость. Лигов был просто одержим розыском. Вся его жизненная стихия состояла из постоянных поединков и, как правило, одерживаемых им побед. Он всегда ставил перед собой цель и достигал ее. Пожалуй, способность побеждать и было одним из главных достоинств Лигова. И явным недостатком – неумение проигрывать. В случае неудачи, стремление взять реванш преодолевало, зачастую, здравый смысл. Даже когда все усилия явно превышали результат, Антон не проявлял холодный расчетливый прагматизм, а шел напролом к поставленной цели. Торг для него в таком случае был просто неуместен. Экономить силы, отступая назад, он просто не умел. Такова была данная ему от природы натура.

Лигов с юности  занимался классической борьбой, став мастером спорта. Служил в десантных войсках, сумев добиться лидерства среди сверстников и в девятнадцать стать старшиной роты. Отслужив, он принял направление военкомата на службу в милицию. К удивлению кадровиков Лигов отказался от возможности службы в ГАИ и ОБХСС, что было мечтой прагматиков. Старшина-десантник избрал уголовный розыск.

А что касается престижного «БМВ», в котором он для обывателя представлялся «новым украинцем», выскочкой и хапугой, то этот автомобиль был подарен областному управлению немецкими коллегами. Внутренне автомобиль был идеально приспособлен для комфортного несения патрульной службы немецкими полицейскими. Имелся стационарный сотовый телефон, радиостанция. В обшивке потолка салона для экипажа оборудованы ниши для хранения компактных автоматов. Нажатием кнопки на щитке приборов, полки ниши плавно опускались для извлечения автоматов.

Конкретно эти удобства оставались ненужными. Короткоствольный автомат Калашникова по габаритам в нишу просто не помещался. Да и такого оружия в арсенале Лигова не было. Водитель – сержант милиции Олег Демин имел при себе табельный «ПМ», Лигов предпочитал, при возможном выборе, двадцатизарядный «АПС» (автоматический пистолет Стечкина).

Наша славянская натура не столько склонна искать себе комфорта, сколько трудностей. Вот спросите, допустим, у четверых сотрудников экипажа службы охраны, пребывающих часами в тесном салоне «Жигулей» в бронежилетах, с касками и автоматами, о путях решения их служебных проблем. И в ответ, среди десятков предложений, вы вряд ли услышите предложение разместить автоматы в потолочных нишах салона автомобиля для того, чтобы часами не совать автомат с места на место, как постоянно мешающий предмет. Намцы со своей педантичностью конкретно эту проблему решили. А мы славяне в этом положении вещей проблемы не усматриваем. Да и Лигов вряд ли положил свой «Стечкин» в нишу. Оружие должно быть непременно при себе, а не в «камере хранения».

Антон не отвергал комфортности своего служебного автомобиля. Но главным и скрытым преимуществом «БМВ» был форсированный двигатель. Вследствие чего повышенный расход топлива, приравненный в расходу грузовика, даже в обычном режиме. Но если на это пошли экономные немцы, то Лигов в этом был с ними полностью солидарен. Автомобиль Лигова мог на рывок и в скорости «взять» любого «немецкого собрата» и каждую иномарку в области.

С появлением такого «БМВ», Лигову в первое время несколько раз удавалось потешаться над местной «братвой» в навороченных шестисотых «Мерседесах». Они не могли смириться на трассе с тем, чтобы кто-то посмел их обогнать.

Как правило, следовало состязание «на рывок». Водитель Лигова под ликование «братков» начинал отставать, давая им возможность на несколько секунд насладиться первенством. Затем следовал мощный рывок, с оставлением далеко позади лихих наездников, ликующие физиономии которых в момент становились ошеломленными.

Но таинственность канареечного БМВ была быстро утрачена. Стоило появиться автомобилю в поле зрения «братвы», последние сбрасывали скорость, уступая дорогу, или уходили в первый попавшийся поворот, а, то и просто тормозили у обочины. Сама встреча с Лиговым для них не могла нести ничего хорошего. Как только автомобиль начальника Уголовного розыска начинал сдавать назад, «бригада» срочно, якобы по нужде спешила в ближайшие заросли. За явным желанием уклониться от общения с Лиговым, стояла срочная необходимость сбросить стволы, ножи, кастеты, наркоту...

До перевода в областное управление Антон Лигов два года проработал в должности первого заместителя начальника горотдела милиции. На момент его прихода в город криминалитет в нем контролировал все, буквально сев на голову милиции и городским властям. Здесь была самая высокая преступность в области.  Предприниматели вынуждены были терпеть непомерные поборы «хозяевов жизни». Дошло до того, что бандиты держали в страхе не только простых людей и руководство города, но и самих милиционеров.

Лигову вспомнился главный профессиональный праздник в том шахтерском городке в первый месяц его работы.

Последнее воскресенье августа, День Шахтера, прекрасная погода. Центральная площадь заполнена празднующими. Но сами шахтеры обходили центр города стороной. Сотня малиновых пиджаков, иномарки последних моделей, поставленные прямо на газонах. На капотах расставлены спиртное, бокалы, разложена закуска. Шум, пьяный хохот, матершина, разбросанные кругом окурки, битые бутылки, мусор…

Среди бурно обсуждаемых тем – очередная смена в руководстве горотдела милиции, и что особенно вызывало их искренний смех – это публичное  заверение недавно назначенного Антона Лигова «за год очистить город от криминалитета».

Группировки «Гиббона», «Смешного», «Книжкина», «спортсмены-комсомольцы» и еще не менее пяти бригад участвующих в праздновании шахтерского праздника, подобных милицейских чистильщиков высмеивали не впервые. За последние годы Лигов далеко не первый заявлял об очищении города. Одни его предшественники были уволены, другие понижены, третьи уехали из города. Криминал неизменно одерживал верх, не неся никаких ощутимых потерь.

Тогда Лигов сразу же усилил Уголовный розыск, организовав назначение своего друга Игоря Макеева начальником этой важнейшей службы. На криминалитет как из рога изобилия посыпались ночные облавы, обыски, задержания, аресты.

После одной из первых операций, местный авторитет Лысый сам пришел в горотдел и открыв ногой дверь в кабинет Лигова с вызовом спросил:

– Кто тут начальник?

– Ты кто такой? Что надо?  –  ответил Лигов.

– Я «Лысый»!

– А я Лигов, первый заместитель начальника милиции…

– Что за беспредел? Ты что тут творишь!? Ты же знаешь кто мы в городе!!!

– Пошел вон отсюда или в камере сейчас будешь сидеть!..  – на этом весь разговор был окончен. Опешивший «Лысый» попытавшийся что-то ответить, попятился к выходу.

Договариваться с новым руководством было бесполезно.

На беспредел Лигов и Макеев отвечали жестко, по сути, начав полное истребление криминала.

Но и преступный мир дал понять, что является серьезной силой. Совершенное на Лигова и Макеева покушение являлось своеобразной, но высокой оценкой криминалом их труда   по очистке города. Не каждым сыщикам посвящают автоматные очереди. Значит, достали тогда с Игорем «братву», и достали серьезно. Город прекратил пополнение регионального преступного «общака». Лигов и Макеев посягнули на святое, а такое не прощалось. А еще Лигову было присвоено «братками» прозвище Лютый…

Уже через год праздничная площадь города стала вновь местом отдыха простых горожан. Оставшаяся на свободе часть владельцев малиновых пиджаков теперь предпочитали больше не выделяться, центр города избегали, а на окраинах старались не привлекать к себе лишнего внимания.

Так что ничего хорошего от встречи на трассе с «Лютым» браткам ожидать не приходилось.



За воспоминаниями и размышлениями незаметно пробежало время. Приближался областной центр. Сейчас он встретится с коллективом управления. Как руководитель Лигов был жестким, но абсолютно не жестоким. Он уважал и любил подчиненных. И это было взаимно. Правда, когда обстановка была напряжена сотрудники управления избегали лишний раз показываться на глаза своему шефу.

Но он два дня отсутствовал. Накопилось много вопросов. Преступление на автозаправке раскрыто, настроение у Антона  хорошее. Сразу же уловив это, подчиненные начнут атаковать вопросами. Будут и не служебные.

Но разве можно четко разграничить вопросы по значимости. Разве бытовой вопрос, тревожащий сотрудника, не отражается на его службе, результатах работы? В таком случае, где четкая грань, определяющая, бытовой это вопрос или первоочередной служебный? Можно ли назвать очевидную мелочь, – мелочью, если на твой взгляд это явный пустяк, а для подчиненного это серьезная проблема. Так мелочь это или проблема!?  Это, конечно, же, проблема! И когда волею руководителя проблема подчиненного уйдет в прошлое и станет пустяково ничтожной, значит, ты действительно решил серьезный вопрос.

Взять, к примеру, проблему специалиста учетно-регистрационной группы первого отдела Светланы Павловой. Более года сотрудник управления Андрей Доний систематически подшучивает на ней. Неделю назад он спрятал один ее туфель в пакет с продуктами, которые она купила для дома на перерыве. Светлана долго искала туфель, не найдя его, ей пришлось идти домой в шлепанцах, в которых она ходит для удобства на службе. На следующий день она пришла в других туфлях, принесла назад один туфель, но забыла дома шлепанцы. И рассказ об этом Лигову пришлось выслушивать целых десять минут, Если бы он не прервал разговор, то и дольше. Целесообразно ли терять на такие мелочи драгоценные минуты при десятках нераскрытых преступлениях?

Как не парадоксально, но это даже необходимо, пришел впоследствии к выводу Лигов. Поскольку зациклившись на решение проблемы, загоняешь себя в угол, в тупик. И тогда такая пауза – это передышка, которую сам себе дать не позволил бы. После нее смотришь на вещи по-иному и вскоре можешь найти верное решение, на которое, не дав себе отвлечься, мог потерять часы. А обошелся потерей десяти минут. Кроме того находишься в курсе жизни коллектива. В жизни все мелочи имеют значение, и нет пустяковых вопросов. Это просто нужно видеть и понимать, – так считал Антон Лигов.

За два дня его отсутствия сотрудники явно расслабились. Сегодня с утра можно гарантированно предполагать, что поступит очередная жалобы Светлана на очередную выходку Андрея Дония…

Но первоочередным было другое. Уже две недели начальник отдела Игорь Макеев периодически докладывал о действиях преступной группы, скупающей взрывчатку в шахтных поселках. Ему стало известно, что нелегально пребывающий на украинской территории чеченец Эмиль Дагиев  по прозвищу «Джигит», является заказчиком скупки взрывчатки и щедро оплачивает все расходы валютой.

«Джигит» вел себя осторожно. В основном всем занимался преступный авторитет из местных «Чалый», только с ним он поддерживает связь. «Чалый» – он же Владислав Лунев – дерзкий и опытный преступник.

Началось с того, что информатор Макеева сообщил о разговоре с ранее судимым Сергеем Косовым по прозвищу «Сиплый», вовлеченным Луневым для скупки взрывчатки. Болтливый выпивоха Косов, хвастаясь перед дружками, о  доходном деле, упоминал о двух чеченцах, тайно проживающих у него на квартире и таинственном чеченском авторитете «Джигите», перед которым преклоняется даже «Чалый». А еще проговорился, что люди «Чалого» действуют и в других поселках. Время было ограниченно и требовало решительных действий.

Но подобраться к Луневу было сложно. Дома он не появлялся, был малообщителен. Макеев собирал информацию по крупицам. Поэтому все сведения были отрывочны и зачастую противоречивы.  Взять «Сиплого» и двух чеченцев значило взять часть группы и спугнуть остальных Могли уйти главные организаторы и основная партия скупленной взрывчатки…

И вдруг произошел самый неожиданный поворот событий. Вчера «Чалый» сам вышел на Макеева и попросил Игоря срочно организовать ему встречу с Лиговым.

Антон назначил встречу сегодня на семь вечера. Место определено.

Раньше ожидать, чтобы «Чалый» пошел на контакт с милицией, было просто немыслимо. Но он обратился за организацией встречи именно к Макееву. Связавшись с Игорем по телефону, «Чалый» заручился устной гарантией Макеева о том, что не будет задержан по приезду на встречу и уйдет без слежки и погони. Слова Макеева было для «Чалого» достаточно.

Игорь Макеев давал обещания и гарантии очень редко. И никогда не нарушал своих договоренностей, с кем бы они ни были заключены и каких неприятностей его принципиальность ему бы не стоила. Игорь всегда с неприязнью отвергал сомнительные  оперативные хитрости, построенные на обмане. В этом часто находил непонимание коллег. Хотя своей прямотой и открытостью он добивался не меньших результатов в работе.

Зачастую Макеева упрекали в том, что он увлекся либеральностью, отвергая твердую и непреодолимую для работника милиции грань: быть по одну сторону, преступники  – по другую. Компромисса в этом быть не могло.

Игорь отвечал на это тем, что такой твердой и непреодолимой грани в действительности не существует:

– Есть люди и у нас, и у них, и по обе стороны, так называемой грани есть нелюди, – говорил Макеев.

С такими и подобными высказываниями карьерный рост Макеева был предопределен. Но он был человеком напрочь лишенным карьеризма и тщеславия. По деловым качествам он, правильно преподнося себя, мог бы успешно продвигаться вверх по карьерной лестнице.

Однако к повышениям в должности Макеев не стремился, а присвоение очередного звания мог отсрочить дерзкими высказываниями в ответ на предложение руководства улучшить показатели и подтянуть дисциплину в работе.

Что же касается твердой грани, то, несмотря на дерзкие высказывания, Игорь как никто ее соблюдал. Он не прятался за силу системы, в которой работал. Не кичился служебным положением. Он всегда оставался самим собой.

Он не дорожил своим служебным положением. И служебная машина в ответ не дорожила им. Им дорожил Лигов.

Антон умел разглядеть в людях наиболее ценные для системы качества. Собрать из разных деталей целостный безотказный механизм эффективного работоспособного коллектива. Своенравный и неуправляемый Макеев был для Лигова, а, значит, для интересов службы, надежным человеком.

Если бы Лигов не встретил Макеева и не подружился с ним, то этот «правильный мент», уже неоднократно мог быть уволен. Хотя трудолюбие и напористость Игоря нашли бы себе дорогу и вне силовой структуры. Но был бы утрачен ценный специалист. Вот почему Лигов зачастую спускал в отношении ершистого Макеева на тормозах то, за что уволил бы анкетно-непорочного, исправного, кристально чистого и услужливого сотрудника.

Просто Игоря нужно было видеть и понимать.

Антон видел и понимал.

Это же видели в Макееве и по другую сторону баррикад. Было исключено, чтобы к Макееву обратились за содействием помочь что-либо замять или предложили бы вознаграждение за снисхождение. Может Игорь был упрям и не податлив в кабинетных спорах, но предельно надежен в критических ситуациях, в момент истины.

Это Лиговым было проверено, и проверено многократно.

Начальник Уголовного розыска прибыл в областное управление раньше всех. На месте находились только сотрудники дежурной части. Быстро приведя себя в порядок в бытовой комнате, Антон начал планирование доклада на совещание у начальника УВД.

Первым из руководства прибыл на службу первый заместитель начальника областного управления Юрий Ивин. Молодой, подтянутый, предельно вежливый и педантичный Юрий Геннадьевич курировал работу управления Уголовного розыска, являясь непосредственным начальником Лигова.

Будучи специалистом штабной службы, Ивин на должности первого заместителя быстро и легко вошел в тонкости деятельности Розыска. Он был усидчив, уравновешен, пунктуально последователен в своих решениях. Резкий, непоседливый, и даже иногда грубый Лигов, на первый взгляд, порой казался прямой противоположностью Ивина. Но такая разница в характерах не мешала службе. Напротив они удачно дополняли друг друга, составляя единое целое.

Выслушав краткий доклад о проделанной Лиговым за двое суток работе, Ивин перешел к вопросу деятельности группы по скупке взрывчатки. По его мнению, озвученная Дагиевым для исполнителей  версия необходимости проведения взрывов при строительстве горных дорог, скорее всего, является лишь прикрытием:

– Эта легенда не настораживает Лунева и членов его группы, как это было бы при условии, что взрывчатка нужна для ведения военных действий в «горячих точках». Тогда иная мера ответственности.

– Между тем Антон Вадимович, – продолжал Ивин – настоящая цель закупки может быть гораздо серьезнее, с очень страшными последствиями…

Далее Ивин озвучил версию, предположение которой держало Лигова в крайне нервном напряжении несколько последних дней. Однако ввиду ее неподтвержденности, он считал преждевременным «озадачить» шефа.

Но всю свою работу Лигов организовал  именно в расчете на версию, которую сегодня озвучил шеф.


Возвращаясь с совещания у начальника областного Управления, в коридоре у самой двери кабинета Лигова, догнала раскрасневшаяся Светлана Павлова.

– Антон Вадимович! Я не могу нормально работать. Он сделал меня насмешкой для всего коллектива. Эти безобразия длятся уже больше года. Я прошу вас, просто требую принять меры. Сегодня Доний прибил мои шлепанцы гвоздями к полу. Так дальше продолжаться не может! Его поведение возмущены все сотрудники нашего управления!

В выражении лица девушки сквозило неподдельное возмущение.

– Вы явно преувеличиваете происходящее, Светлана Николаевна! – парировал Лигов. –   Далеко не все возмущены.

– И кто же, по-вашему не возмущен таким дикими выходками, – не унималась Светлана.

– Не стану скрывать от вас этого непонимающего и далеко не одинокого в своем непонимание сотрудника нашего управления. Это небезызвестный вам Антон Вадимович Лигов. И уверяю вас, в перечень непонимающих входят все сотрудники, кроме вас и самого Андрея. Я же неоднократно предлагал вам по этим «сверх важным делам» обращаться после восемнадцати часов, в дни приема по личным вопросам, –  улыбнувшись девушке,  попытался прекратить диалог Лигов.

– Да как же может быть личным вопросом проблема, дезорганизующая работу такого важного управления. Вы должны, вы просто обязаны срочно принять самые строгие меры к Донию, – не унималась Светлана.

– А я и не намерен бездействовать, – заявил Лигов, – Самые серьезные меры к нарушителю будут приняты сегодня же. Ему действительно не место в нашем управлении.

Светлана, хорошо зная, что Лигов никогда не бросает слов на ветер. Но решение о наказании Андрея Дония, которого она давно добивалась, явно не обрадовало ее.

Лигов пригласил сотрудницу в кабинет и перешел к разговору на тему данного ей  два дня назад поручения.

– Вы систематизировали преступления, совершенные в области за последние три месяца по окрасу, личности преступника, способу совершения, характеру, месту совершения?  – задал Лигов вопрос.

Сосредоточившись, Светлана давала по памяти точные и исчерпывающие ответы по фабулам десятков преступления, совершенных в городах и районах области.

– А по каким параметрам разнесены и квалифицированы вами вот эти преступления? – Лигов умышленно стал называть несколько на ходу выдуманных им сценариев преступлений.

– Сведений о таких преступлениях в управление, кажется, не поступало, – с небольшим сомнением ответила Светлана.

– Так, кажется, не поступало или не поступало? Дайте точный ответ, – настаивал Лигов.

С минуту помолчав, Светлана уверенно заявила, что информации об указанных Лиговым преступлениях. В управление не поступало.

С явным для себя удовольствием Антон отметил, что утверждения девушки о том, что Андрей Доний дезорганизовал ее работу, явно преувеличены. Получалось даже напротив. С началом «подрывной» деятельности Дония, Павлова заметно похорошела, стала увереннее в себе, преодолела застенчивость. Стала привлекать к себе интерес и других мужчин, сотрудников управления.

Поэтому вреда от шуток Дония, Лигов совершено не усматривал. Специфика работы, заставляющая сотрудников постоянно соприкасаться с уродливыми проявлениями нашего общества, духовно отягощала. Живительное противостояние молодой красивой пары сослуживцев было разрядкой для коллектива, неотъемлемой частью повседневной жизни.

Но сегодня он решил  закончить с этапом противостояния в их отношениях.

Затем Лигов заслушал отчет своего заместителя Николая Портнова о мероприятиях по раскрытию тяжких преступлений. Дал указания, внес корректировки в планы. Напоследок беседы, как бы, между прочим, спросил об инциденте с прибитыми шлепанцами Павловой. Портнов, явно повеселев, сообщил подробности происшествия.

А дело обстояло следующим образом. Светлана Павлова, приходя на работу и запуская компьютер, одновременно машинально снимает под столом с ног туфли и точным движением, так же машинально, одевает шлепанцы, стоящие там же под столом.

Андрей Доний до ее прихода мелкими гвоздями прибил шлепанцы к полу. Запыхавшаяся Светлана, как правило, за минуту-две прибегающая до начала рабочего времени, спешит срочно создать рабочую обстановку. В спешке поместив ступни в прибитые к полу шлепанцам, она не поняла подвоха. Минут через пять вбежал Доний с криком, что Павлову срочно вызывает Лигов. Вскочившая с грудой бумаг Светлана, потеряв равновесие, чуть ли не падает на пол, рассыпав все документы. Потом как обычно были слезы, обиды…

– А все дело, Антон Вадимович, знаете в чем?

– Знаю, – коротко оборвал Лигов, – пригласите немедленно обоих ко мне!

Вошедший Доний и Светлана вели себя по разному. Андрей стоял, виновато опустив голову, Светлана смотрела на шефа настороженно, не пользуясь ситуацией обличать своего давнего обидчика и требовать его наказания.

Лигов сообщил, что принял решение ходатайствовать о повышении Андрея Дония, назначение его начальником отдела уголовного розыска одного из райотделов. Это было повышение по службе, звание майора.

– Для двадцатисемилетнего лейтенанта – это перспектива. Незачем прозябать клерком в областном управлении. Сюда можно возвратиться со временем, и с повышением. На местах нужно закладывать фундамент карьеры. Не стоит кичиться положением жителя областного центра и привилегированностью работника областного главка. Серьезная работа ведется и на местах. И нужно понимать Андрей, что с возросшею нагрузкой по работе будет и бытовая неустроенность. И если ты женишься….

Фраза Лигова была прервана звуком упавшей из рук Светланы блокнота и ручки. Девушка, покраснев, тотчас подняла их.

Лигов продолжал свой монолог:

– Возможно, уже с женой и ребенком тебе придется проживать в общежитие или снимать квартиру. Но, поверь мне, Андрей, чтобы идти вперед, через это нужно пройти.

Во фразу «поверь мне» не был вложен пустой звук. Антон Лигов и сам обучаясь на стационаре Академии внутренних дел, ютился с женой и дочерью в снятой тесной киевской комнатушке и, чтобы содержать семью, ночами подрабатывал, разгружая вагоны, а после бессонных ночей не позволял себе, не в пример другим, дремать на лекциях.

– Таким образом, сразу будут лишены несколько вопросов. Состоится начало карьерного роста молодого, подающего большие надежды специалиста, а с другой – талантливый специалист, сможет беспрепятственно и продуктивно работать. Удаление вас друг от друга на расстояние в восемьдесят километров сделает просто невозможным для Андрея приклеивать чашку Светланы суперклеем к блюдцу, сажать мышонка в косметичку, привинчивать шурупом к столу любимый сборник стихов… не будет продолжения безобразий дезорганизующих работу нашего управления, – Лигов беззлобно повторял доводы Светланы.

– Не нужно переводить старшего лейтенанта Дония, Антон Вадимович! Он просто необходим нашему управлению –  перебила Лигова Светлана.

Остановив девушку жестом руки, Лигов продолжал.

– Решение принято. Хорошие специалисты более необходимы на периферии. Но должен вам сказать, что удаление вас друг от друга не решит проблемы ваших неприязненных отношений. Весь вопрос в том, что Андрей в первую очередь необходим не управлению, а тебе Светлана! Вы скрываете свое чувство за мелочными конфликтами. Или может кто-то из вас готов сказать, что это не так?

Наступила пауза, Андрей взял за ладонь Светлану. Девушка не одернула руку. Молчание продолжалось. Его прервал Лигов.

– Так может быть вам, есть, что сказать друг другу, не возлагая это на своего начальника? К тому же до отъезда Дония остаются считанные дни. Можете идти!

Так и не разнимая рук, Андрей и Светлана  вышли из кабинета…


После восемнадцати Лигов наметил встречу с Макеевым и «Чалым». Пора было  выезжать. Он спешно, на ходу просматривал поступившую документацию, когда раздался легкий стук в дверь. Вошла Светлана:

– Разрешите, Антон Вадимович.

– У меня нет, к сожалению, времени Светлана Николаевна.

– Я очень прошу вас. Это недолго, уделите минуту, пожалуйста. Я по поводу перевода Дония. Для меня это жизненно важно.

Лигов жестко ответил, что вопрос перевода решен окончательно и просьба оставить его в управлении бесполезна.

– Нет, я рада, что Андрея переводят в район! – в словах девушки звучала твердость и решимость.

Лигов, поразившись, такому обороту событий, недоуменно посмотрел на нее.

– Так чего же ты хочешь, Светлана, определись…

– Я хочу, быть с ним рядом. Переведите и меня в район. Я поддержу его, ведь ему будет трудно.

– Это поспешное решение. Тем более, что решимость девушки на такие перемены в жизни за несколько часов вызывает сомнение. Подумай, Света, такие решение не принимаются в один день. Подумай хорошо, не торопись. Периферия, неустроенность, трудности, нужно все оценить, взвесить, готова ли ты к этому?

–   Это не за один день, Антон Вадимович,  – уже спокойно продолжала девушка, – я готова идти за ним уже давно.

Последний аргумент для Лигова стал исчерпывающим. Понимая, что основное решение в ее переводе  остается за ним, Антон отрезал: «Будь по-твоему!»

Взвизгнув от радости, Светлана бросилась к начальнику, поцеловала в щеку и стремглав выбежала из кабинета.



День у Антона складывался удачно. Присутствовало простой чувство человеческого счастья и правильности своего профессионального выбора. В его работе было все. Он не сменил бы службу в Уголовном розыске ни на какие-то, ни было большие высоты других профессий. Он был одержим розыском, любил розыск и в этом плане был однолюбом.

Уже через минуту собрав все документы со стола, и закрыв их в сейф, Лигов направился на встречу. Настроение у него было приподнятым. Открытая улыбка на лице начальника, вместо обычной суровости, явно передала хороший настрой и нескольким сотрудникам, встретившимся в коридоре.

В девятнадцать часов в установленном месте проселочной дороги на обочине ожидал Макеев. Стремительную попытку Лигову выйти из автомобиля, прервал водитель.

– Антон Вадимович, у вас на щеке…, – пытался сбивчиво пояснить Олег, тыкая пальцем в свою левую щеку.

Лигов машинально повернул на себя зеркало заднего вида. На его левой щеке ярким броским алым цветом губной помады горел след женского поцелуя. Он сразу вспомнил улыбавшихся ему при встрече в коридоре  управления сотрудников.

– Почему вовремя не сказал, Олег?

– Так я только заметил, сразу и сказал, – вывернулся из ситуации водитель.

Лигов несколько секунд рассматривал в зеркале яркий отпечаток губ. Не без сожаления вытерев щеку носовым платком, Антон вышел из автомобиля.

Встретивший его Макеев, предупредил, что «Чалый» настаивает на разговоре наедине. Поэтому нужно пройти вперед метров сто вдоль лесопосадки по грунтовой дороге.

Через указанное расстояние в разрыве посадки таилась запыленная «девятка». Рядом, сливаясь по окрасу с автомобилем неподвижно, ссутулившись и опустив голову, стоял Лунев.

Подойдя, Лигов первым подал руку.

– Сколько лет не виделись, Владислав?

– Да, благодаря вам, Антон Вадимович, не меньше пяти.

Лунев намекал на отбытый от звонка до звонка срок.

– А может Влад в этом твоя заслуга.

– Заслуга действительно только моя, но если бы не вы, я бы благополучно ушел. Я ведь почти ушел. И разлука бы наша, Антон Вадимович, длилась бы до навсегда.

Лунев натяжно усмехнулся.

Усмехнувшись в ответ, Лигов продолжал в тон «Чалому»:

– И ушел бы ты Владислав Викторович в Россию, и длилась твое «до навсегда» дней десять, пока бы мы не согласовали вопрос с россиянами и не взяли бы тебя у твоей несравненной Инны в городе Шахты, по улице Овражной. Дом, извини, забыл.

Усмешка на лице Лунева сменилась на удивление. Придя в себя «Чалый» продолжил:

– А если говорить начистоту, то я благодарен судьбе, что вы с Макеевым меня тогда взяли. Этим был спасен мой младший брат. Ему было семнадцать, он гордился моими «заслугами» и авторитетом. Он бы точно пошел моим путем, чего больше всего я боялся. Я просил после моего ареста Игоря Николаевича присмотреть за братом. Он оградил брата, содействовал призыву на службу. Теперь вот он вернулся из армии, работает бригадиром в строительной фирме. Получил профессию, мечтает открыть свое дело. Нужно было, минимум, двадцать тысяч «зеленых» для раскрутки. Были бы эти деньги, я пришел бы на помощь брату. Больная мать моего очередного залета просто не переживет. А тут, как подарок судьбы предложение «Джигита», гарантировано семьдесят штук, как с куста – за какой-то один месяц. Я был на седьмом небе от такой удачи. Да выходит не судьба. Действительно на чужом горе ничего не построишь.

Далее «Чалый» рассказал, что три недели назад на него вышел Эмиль Дагиев, чеченец с которым он в свое время в Ростовской области отбывал наказание. «Джигит» окруженный несколькими земляками, был авторитетом в колонии. Лунев также претендовал на лидерство. Завязалось противостояние, но потом они нашли понимание. Часто общаясь с Дагиевым и его окружением, Лунев начал понимать чеченскую речь. Потом годами поддерживали дружбу.

Недавно «Джигит» предложил выгодную сделку. У него появился хорошо оплачиваемый заказ от предпринимателей, нуждающихся во взрывчатке, для взрывных работ при строительстве горных работ. Лунев привлек к тайной закупке динамита четверых подельников, проверенных по общему пребыванию на «зоне» – Костю Мильченко по кличе «Боня», Алексея Гребнева – «Анзора» и «Хомяка» – Павла Усынина.

У четвертого подельника Сергея Косова по кличке «Сиплый», Лунев поселил двоих оставленных Дагиевым чеченцев. Они контролируют закупку взрывчатки. Убедившись в наличии товара за ранее выданные суммы, вновь выдавали деньги. К трем подельникам, живущим в разных шахтерских поселках, Чалый вывозил чеченцев ночью.


В местности они не ориентируются. Заказанная партия динамита должна быть не меньше трехсот килограммов, но Дагиев готов забрать и тонну. Деньги у его людей на это есть. Организовать доставку взрывчатки, чеченцев и его подельников по оговоренному с Дагиевым адресу в Меловом, Лунев должен через восемь дней.

Между Меловым и Чертковым Ростовской области граница чисто условная. Переправить груз задача Дагиева, с чем проблем не должно быть. Гонорар за участие «Джигит» оплатит Луневу на месте, в чем он нисколько не сомневается. Уже по четырем точкам скопилось порядка двухсот восьмидесяти килограммов, а в запасе остается еще много времени. Все четыре подельника Лунева согласились выехать нелегалами на строительные работы. Хорошую зарплату за три месяца вперед чеченцы заплатят до отъезда.

Все складывалось удачно, но вдруг дело приняло неожиданный оборот.

Три дня назад, во время ночной контрольной поездки, чеченцы, явно не догадывающиеся о знании Луневым чеченского языка, бурно между собой обсуждали предстоящие планы.

«Чалый» понял, что закупка динамита производится не для строительства горных дорог, а для взрыва нескольких жилых домов в Волгодонске. Нанятые для работ подельники нужны для того, чтобы в темную разместить взрывчатку в подвалах домов, не вызывая подозрений своей славянской внешностью. После чего их планируют убить.

На следующий день Лунев собрал своих людей, объяснив им, что динамит и они сами, возможно, нужны чеченцам для совершения взрывов жилых домов. К удивлению «Чалого» его подельники даже обрадовались, что не нужно вкалывать три месяца, и даже решили требовать увеличения гонорара в три раза. Видя, как они с радостью идут на бесчеловечную сделку, об уготованной им участи Лунев предупреждать не стал. Однако, заручился их обещанием, что они до прибытия в Меловое  не поделятся с чеченцами его догадками об истинных планах «Джигита».

Лигов чувствовал недосказанность, не видел логики в действиях «Чалого». Он терпеть не мог подвоха. В чем его настоящий интерес? Ведь «Чалый» так стремится встать на ноги, помочь брату и матери. В прошлом за более мелкие интересы он рискую жизнью,  шел на дерзкие преступления. И без сомнения мог забрать чужую жизнь и не одну. «Джигит» не сможет «кинуть» его, даст полный расчет. Подельников уберут. «Чалый» останется с деньгами и практически в безопасности. Обеспеченная сытая жизнь, ведь он так долго стремился к ней.

И вот она реально сбывающаяся мечта. А в случае, если возьмут груз и подельников, сразу выйдут на Лунева. Вместо денег у него, даже за организацию скупки взрывчатки для горных работ, будут серьезные неприятности и срок. Явка с повинной с его стороны исключена и содействие следствию также (так был бы добровольный отказ). Удар по больной матери. Не темнит ли он, в чем его интерес?

Все свои соображения и сомнения Лигов прямо высказал Луневу, спросив, на что он рассчитывает в благодарность за данную информацию.

– Я не пришел торговаться за себя и не приму от вас никакой помощи, - грубо ответил «Чалый».

– Чеченцы смогут вычислить тебя. Теряешь деньги, свободу. Ты даешь себе отчет в том, что можешь потерять жизнь. Что с тобой? Стал на путь исправлении?

Последняя фраза для «Чалого» была явно оскорбительной. Он поднял глаза в которых была злось и решимость. Безотказное умение Лигова подавлять собеседника взглядом, на этот раз не сработало. По-волчьи жесткие глаза «Чалого» противостояли взгляду Антона открыто и в упор. По напряженным скулам ходили желваки. Чувствовалось, что Лунев подбирает слова, чтобы ответить достойно.

После угнетающей паузы «Чалый» закурил, сделал нервно несколько затяжек и, бросив под ноги окурок продолжил:

–   От сытой жизни, говорите Антон Вадимович, отказываюсь, на путь исправления стал. Да за такие деньги я бы десяток таких ублюдков, как мои подельники, убрал бы без жалости и угрызений совести. И, поверьте, спал бы спокойно и жил бы спокойно, как вы говорите, сытой спокойной жизнью. Да я убивал, верней готов был убивать. Но те, кого я готов был убить, в свою очередь готовы были убить меня. Мы давали себе отчет в своих делах. Убить врага не может идти в сравнение даже с тем, чтобы поднять руку на ребенка, женщину, старика, а тем более убить. Выходит, по-вашему, за большие деньги я способен убить сотни ни в чем не повинных людей и жить спокойно сытой жизнью? Разве с этим можно вообще жить и ходить по земле?

Сказанное заставило потом еще раз серьезно задуматься Лигова над понятием «грани» по теории Игоря Макеева. Насколько все же мудр и прозорлив, бывает Макеев, при своей кажущейся простоте. Где эта непреодолимая грань в человеческих отношениях? Трудно представить последствия, если бы «Джигит» обратился к другому «авторитету». Действительно нельзя купить матерого волка даже по цене стаи шакалов.

– Прости, Влад, я вправе был не ожидать от тебя такого мужественного решения и допустить подвох в твоих действиях, согласись, что ты заслужил недоверие, – сказал Лигов, подводя разговор к завершению и одновременно понимая, что Лунев не решается сказать еще, что-то важное.

– Это не мое решение, Антон Вадимович, я бы, наверное, не решился, это просьба моей матери, – слова давались «Чалому» с трудом. – Я после услышанного от чеченцев о взрыве жилых домов, сутки не находил себе места. Ночью я решился пробраться в наш дом. Мать очень тяжело больна. Я не мог не проведать ее. Видя мое состояние, она попросила рассказать ей, что меня мучает. «Мне можно доверять любые тайны, – сказала  она, – уже через несколько дней, Владик,  я унесу все тайны с собой навсегда». Выслушав меня мать попросила: «У меня к тебе сынок, будет последняя просьба: спаси людей, я не смогу спокойно уйти из этой жизни , а ты не сможешь с этим жить, сынок». Так что это не мое решение, Антон Вадимович, у меня просто не было выбора. Я не мог не пообещать матери исполнить последнюю ее просьбу, – как бы оправдываясь, произнес Лунев.

– Неправда, Владислав Викторович, у тебя был выбор. Этот выбор и это решение принадлежат только тебе. Груз на Волгодонск не уйдет и я сделаю все, чтобы вывести тебя из под удара, держись, –   закончил разговор Лигов и пошел в сторону Макеева. Оглянувшись через несколько шагов, увидел, как Лунев, ломая спички, пытается прикурить сигарету.


Около десяти вечера позвонил Ивин. Первым делом поинтересовался подробностями встречи с «Чалым». Услышав подтверждение  террористической направленности деятельности Дагаева, Ивин поручил Лигову взять на себя операцию по захвату группы и накопленной взрывчатки. Одновременно уточнил срок предполагаемой отправки на Волгодонск и срок необходимого участия в деле Лигова.

– И последнее, на сегодня к вам просьба, Антон Вадимович, а скорее требование, так и воспримите это как требование. Я жду вас завтра не ранее четырнадцати часов, повторяю, не ранее. Отдохните и отоспитесь. Круги под глазами... На вас просто больно смотреть. Завтра после четырнадцати часов продолжим беседу. После четырнадцати! До встречи.

Возвратившись после трехдневного отсутствия домой, Лигов принял ванну, легко поужинав, ознакомился с прессой. Переворачивая очередной газетный лист, Антон ловился себя на том, что пробежав глазами по строчкам и одновременно думая о служебных делах, он практически не усваивал информацию.

Время подходило к полуночи. Уже в постели в свете ночника удалось отвлечься чтением книги. Начав от закладки, воспоминания генерала Краснова о Повстанческой армии Дона, Антон увлеченно прочитал несколько страниц, после чего книга плавно выскользнув из руки, мягко упала на коврик.

Это означало, что Антон Лигов приступал к выполнению сегодняшней последней просьбы, вернее требования Ивина. Погружаясь в плен окутывающего сна, Антон пробормотал: «Груз на Волгодонск не уйдет».

Тем временем настенные электронные часы ярко зелеными цифрами отсчитывали последние минуты уходящего дня. Двадцать три, пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять… Высветились две пары нулей, разделенные мигающим двоеточием. Время зависло, не имея конкретного обозначения. Затем тройка нулей дополнилась единицей. Новый день закрепился первой минутой своего прихода.







 

Реформа и реформаторы МВД СССР

Книга «Реформа и реформаторы МВД СССР» собрала истории удивительных людей, на плечи которых легла серьезнейшая и ответственейшая задача по реформированию системы МВД СССР в 1960-70х годах.

Как показало время, реформа, проведённая под руководством министра внутренних дел СССР Николая Щелокова, оказалась наиболее яркой и эффективной за всю историю ведомства. Именно в те годы были заложены многие принципы, лежащие в основе каждодневной работы сегодняшних правоохранительных органов.

Реформа МВД СССР это плод совместных усилий огромного коллектива союзного министерства: от министра, его ближайшего окружения, до тех, кто понял и поддержал кардинальную обновленческую политику на периферии, во всех звеньях МВД. Эти руководители не только поняли новые масштабные задачи, но и смогли организовать свои коллективы на их выполнение, вести целенаправленную борьбу с правонарушениями, за обеспечение общественного порядка. Проявляли решительность и смелость, постоянно искали новые перспективные методы работы, заботились о личном составе.

В тот период в МВД пришла блестящая плеяда руководителей из партийной среды, центральных органов комсомола. Пришли авторитетные милицейские руководители, прошедшие все ступени службы. К практической работе были привлечены специалисты, имеющие учёные степени кандидата или доктора наук. Большинство из них, как и сам министр, были участниками Великой Отечественной войны.

Подчеркнём, что реформирование союзного МВД было активно поддержано структурами гражданского общества. Ведь во многом именно от этого зависел успех реформы.

Характерной особенностью того периода явилась широкая общенародная поддержка, высокая активность граждан в оказании посильной помощи милиции в охране общественного порядка, раскрытии, расследовании преступлений, задержании опасных преступников.

Возрождение сегодня многих институтов взаимодействия органов правопорядка с гражданским обществом, укрепление связи с населением свидетельство использования бесценного опыта тех лет.

Как и прежде, одним из приоритетных направлений в наше время является кадровое укрепление МВД. Именно кадры, их подбор и расстановка на всех уровнях становятся главным и решающим фактором среди всех прочих в новых условиях работы.

Поэтому важно помнить о людях, которые заложили основы современной деятельности органов внутренних дел, сохранять и приумножать традиции старшего поколения!

Мы как бы стоим на плечах прошлых поколений, на плечах их опыта. Необходимо собирать его по крупицам, суметь выбрать зёрна мастерства, обобщить и вывести закономерности с тем, чтобы новое поколение, овладевая этим опытом, развивало и углубляло его в новых условиях.

Пусть государство наше изменилось с тех времён, однако российские полицейские делают одно дело с советскими милиционерами, и в биографиях наших героев заключено ценное знание.

Жизненные пути этих руководителей являются прекрасным ориентиром для каждого, кто готов посвятить свою жизнь служению Родине.