Мои встречи

Книга Министра внутренних дел по республике Татарстан генерал-лейтенанта полиции Асгата САФАРОВА

«Закат Казанского феномена»

История ликвидации организованных преступных формирований Татарстана

Сафаров Асгат Ахметович родился 20 октября 1961 года в деревне Новый Шимбер Атнинского района Татарской АССР. Окончил Казанский государственный университет (1984 г.) и Академию ФСБ РФ (1999 г.).

В 1984 – 1987 гг. - следователь, старший следователь Отдела внутренних дел Советского райисполкома г. Казани.

В 1987 – 1991 гг. - старший референт, инструктор отдела по работе исполнительных органов Совета Министров Татарской АССР.

В 1991 – 1992 гг. - помощник Президента Республики Татарстан.

В 1992 – 1995 гг. - начальник Управления специальной службы милиции при МВД Республики Татарстан.

В 1995 – 1998 гг. - проходил действительную военную службу в Федеральной службе охраны Российской Федерации на руководящих должностях.

С 10 июня 1998 года - министр внутренних дел Республики Татарстан.

Представляем вниманию некоторые из глав книги:

Моим друзьям и соратникам в борьбе

с организованной преступностью посвящается

ОТ АВТОРА

Отменив смертную казнь, государство официально признало, что жизнь убийцы стоит дороже, чем жизнь его жертвы. Если за убийство двоих или троих человек преступник получает 25 лет заключения, это означает, что он расплачивается за каждого примерно восемью годами своей свободы. То есть, пребывание на земле злодея и бандита настолько важно и значимо, что оно заведомо в разы ценнее для общества, чем жизнь любого законопослушного гражданина.

Пусть бросают в меня камни «гуманисты» и демократы, но мое глубокое внутреннее убеждение: забрав чужую жизнь, преступник должен расплачиваться своей. И это еще очень даже гуманно, ведь наши предки вообще наказание определяли в равных пропорциях. Средневековая жестокость имела логичное объяснение — если нельзя казнить душегуба несколько раз, то можно отнять жизнь максимально мучительным способом — в назидание всем остальным.

Я не верю в раскаяние убийц. Если убийство произошло по неосторожности, из-за халатности или в запале разгоревшейся ссоры, тогда — конечно, тогда виновные, как правило, раскаиваются искренне, просят для себя справедливого возмездия, а случается, что и сами себя карают — самоубийства среди нечаянных убийц составляют от пятнадцати до двадцати процентов. Но тот, кто хладнокровно заранее спланировал и организовал злодейство, раскаяться не способен. Притвориться — да, но раскаяться — никогда. Во всяком случае, за почти тридцать лет службы мне не удалось убедиться в обратном, хотя и приходилось общаться с приговоренными к высшей мере (еще до введения моратория), а позже — к пожизненному заключению.

Тем, кто рьяно отстаивает права преступников, как правило, самим не приходилось выступать в роли потерпевших. А я не могу забыть слова своей сотрудницы, лишившейся матери в шестилетнем возрасте. Убийца — военнослужащий — несколько дней выслеживал жертву, и прекрасно знал, что у нее двое маленьких детей — четырех и шести лет. Но это не остановило его, когда он насиловал и душил женщину. Преступника быстро нашли, дело расследовала военная прокуратура, и через восемь месяцев его приговорили к высшей мере наказания.

Дочери той погибшей женщины сейчас больше сорока лет, но она на всю жизнь запомнила день, когда ее бабушке принесли телеграмму о приведении приговора в исполнение: «Вы не поверите, — сказала она, — но я, маленький ребенок, почувствовала облегчение. Мне до сих пор легче от того, что он не ходит по этой земле, не дышит этим воздухом, что я никогда не встречусь ни с ним, ни с его детьми».

И я очень хорошо понимаю, что она имеет в виду. Мне не раз приходилось сталкиваться со страхом потерпевших. Имея мужество выступить в суде и добиться наказания для преступника, потом они долгие годы живут в мучительном ожидании, что их обидчики освободятся.

Идея создания этой книги родилась не случайно. После того, как в Татарстане были ликвидированы десятки преступных группировок, на тему чего вышли в свет сотни прекрасных журналистских материалов, рано или поздно кто-нибудь обязательно решил бы обобщить уже имеющуюся фактуру и написать что-то вроде «Казань бандитская». И сто против одного: в этом случае героями опять стали бы бандиты — отвергнутые и непонятые обществом, побежденные, но не сломленные. Лично у меня от каждой попытки романтизации образа «благородного» разбойника сводит скулы, и, думаю, похожая реакция возникает у большинства моих коллег.

Поэтому вполне логично, что однажды утром, во время доклада моего первого заместителя Рената Тимерзянова о состоянии оперативной обстановки в республике, у нас зашел разговор, что неплохо было бы написать книгу. Книгу об истории противостояния закона и криминала в Татарстане, о том, каким образом нужно бороться с организованной преступностью. К тому времени процесс разгрома группировок в республике шел уже больше десяти лет, информации накопилось очень много. С одной стороны, хотелось, чтобы наработанный нами опыт не пропал зря, а с другой — чтобы героями книги являлись НЕ бандиты, а те, кто в итоге оказался их сильнее. Свидетели обвинения и потерпевшие, не испугавшиеся угроз, оперативники и следователи, сумевшие оборвать кровавые криминальные биографии. Самые простые люди, не амбициозные, не светские, не знаменитые — обычные.

Но я не собирался писать и мемуары в чистом виде. Как говорила великая Раневская: «Писать о себе хорошо — неловко, а плохо — не хочется». Перечислять все достижения МВД за последние тринадцать лет достаточно утомительно и для автора, и для читателя, а выносить на всеобщее обозрение жареные факты из политического и ведомственного закулисья я не стану никогда. Тема этой книги — организованная преступность в Татарстане, ее зарождение, становление и разгром.

Сейчас, когда счет ликвидированным бандформированиям в республике переваливает за сотню, социологам уже хорошо известны причины и условия, в которых зарождаются и вызревают преступные сообщества. И чем больше мы узнаем, тем очевидней становится жуткая истина: все это можно было ликвидировать еще в зачаточном состоянии. Если бы правоохранительные органы всегда и везде выступали единым фронтом, если бы большую часть будущих бандитов остановили вовремя, если бы жертвы не молчали, боясь мести...

Если бы да кабы. Жизнь не знает сослагательного наклонения, и переписать заново кровавую хронику последних десятилетий уже не получится. Но можно избежать новых трагедий. А для этого необходимо знать, КАК противостоять злу. Знать и помнить, потому что оно может коснуться каждого. И речь не только об опасности стать жертвой, ведь близкий человек, выбравший путь по другую сторону закона, тоже практически потерян. В республике не счесть кладбищ, где выросли настоящие некрополи, целые города мертвых — тех, кто погиб в бандитских разборках. Дорогие памятники, трогательные надписи...

Бывает и другой финал. Он тоже не из счастливых, ведь годы за решеткой — вряд ли то, о чем мечталось криминальным авторитетам.

Криминальные войны — войны настоящие. С убитыми и ранеными, с лазутчиками, перебежчиками, предателями и двойными агентами. Только здесь не существует безопасного тыла. Те, кто считают, что могут закрыть глаза и уши и сделать вид, что вопрос преступности их не касается, глубоко заблуждаются.

Ваш ребенок идет в школу, а там одноклассник предлагает ему покурить «прикольную травку» или сходить на собрание новой секты. А может он любит подраться, ему нравится чувство превосходства и он обожает приключения? Вы уверены, что ему хватит силы воли отказаться от приглашения на «интересное и прибыльное дело»? Он может оказаться и просто случайной жертвой: в этой книге много историй о детях, погибших от шальных пуль во время бандитских перестрелок, или убитых, как ненужные свидетели.

Очень часто в кабинете следователя родные преступников испытывают настоящий шок: ведь они-то знали своего сына, дочь, брата или мужа другими: добрыми, любящими и заботливыми. «Этого просто не может быть!» — говорят они.

К сожалению, может. Эта книга — о самых страшных злодеях нового времени, и не всегда в этой роли выступают члены преступных формирований. Иногда настоящими чудовищами оказываются самые безобидные и заурядные с виду люди.

Обязанность любого нормального государства — защитить своих граждан. А в случае совершения преступления — поймать обидчика и добиться для него справедливого возмездия. Наказание неотвратимо — вот один из краеугольных принципов правосудия, и только тогда общество можно назвать нормальным, когда он выполняется в полной мере.

Я практически не касаюсь в книге экономических и должностных преступлений, рассказывая о них только в той мере, в какой они связаны с деятельностью того или иного преступного сообщества. Преступления против государственной власти и государственной службы — это отдельная тема. Конечно, казнокрадство и мздоимство разъедает страну, так или иначе, касаясь каждого — в виде низкого уровня жизни, маленьких зарплат и нищенских пенсий. Но я хочу поговорить о другом. О том, что представляет непосредственную угрозу для жизни обычного простого человека. И о том, как с этим можно и нужно бороться.

Как и почему образуются преступные сообщества, что им способствует, а что мешает? Каким образом можно противостоять этому процессу, и почему Татарстан сегодня считается одним из лидеров в борьбе с оргпреступностью? Я думаю, те, кто прочитают эту книгу, смогут найти ответ хотя бы на часть вопросов.

КАК ПОЯВИЛСЯ «КАЗАНСКИЙ ФЕНОМЕН»

Организованную преступность власть в стране вырастила сама, своими руками. В этом смысле практически хрестоматийным примером может служить процесс по банде «Тяп-Ляп». И пусть о нем уже написано множество материалов и диссертаций, сняты десятки фильмов, пропустить его в истории борьбы с организованной преступностью невозможно никак. Потому что он — показательный.


***

...Абдулбари Закиров помнил еще Первую мировую войну, защищал свою страну в Великую Отечественную. Свои 74 года он считал прожитыми не зря. Небольшой, но уютный дом, жена, дети, внуки. Пенсию государство платит хорошую, по телевизору постоянно говорят, что жизнь с каждым годом становится лучше. Что еще нужно для счастья пожилому человеку?

Августовским вечером 78‑го года Абдулбари вместе с женой возвращался домой из магазина. Вряд ли он, счастливо избежавший пуль в военное время, мог предположить, что они настигнут его почти на пороге дома, а убийцей окажется не враг, а сосед-подросток. Тот, за чью возможность появления на свет, он воевал... Это были последние минуты жизни Закирова: чета пенсионеров попала под шквальный огонь, который открыли по случайным прохожим члены банды «Тяп-Ляп».

С бандитизмом в стране покончено — такова была официальная позиция власти в 70‑е годы. Статья «бандитизм» в уголовном кодексе оставалась, и более того, была «расстрельной», но уже практически не применялась. И хотя руководство МВД СССР регулярно вызывало на заслушивания высшие милицейские чины из регионов, где фиксировались вспышки бандитизма, дальше внутриведомственных разборок дело не шло. 77‑я статья УК оставалась мертвой, а бандитов сажали за мелочевку, если сажали вообще. Плоды этой самоубийственной страусиной политики страна пожнет позже, а в то время по всей стране начали завязываться зловещие «цветочки».

В начале 70‑х в дежурную часть МВД ТАССР стали поступать сообщения о массовых молодежных драках, вспыхивающих в разных местах Казани. Эти драки отличались от обычных подростковых стычек стремительностью, организованностью и неоправданной жестокостью: били с таким расчетом, чтобы убивать.

Сейчас уже общеизвестно, что молодежные преступные группировки в первую очередь образуются на городских окраинах, в промышленных районах. Конечно, банды Нью-Йорка всегда будут отличаться от банд Новосибирска, хотя бы в силу разного менталитета подростков, но начало они берут в одной среде — в промышленных гетто. Этот процесс не миновал и Казань. Молодежные банды стихийно возникали по всем городским окраинам. Неудивительно: молодежи свойственно «кучковаться». Но если в центральных городских районах, где есть все блага цивилизации в виде клубов, спортивных секций и музыкальных студий, этот процесс можно контролировать, то в зоне «невидимости» им будут управлять другие.

Стихийно возникая в промышленных районах Казани, группировки начинали войну друг с другом за зоны влияния. Очень быстро среди всех выделилась группировка «Тяп-Ляп» (название пошло от одного из крупнейших производственных объединений республики — «Теплоконтроль»* — в районе которого и жили участники ОПГ).

Жилой сектор в этой части города и сегодня выглядит не особенно приветливо, а сорок лет назад он вполне мог послужить декорациями к фильму-триллеру. Несколько хрущевок, построенных для заводчан, побережье озера Средний Кабан, частные дома поселка Калиновка, и десятки квадратных километров промышленной зоны, когда территории заводов переходят одна в другую. Улицы освещаются только светом из окон, дороги разбиты... Есть мнение, что внутренний мир человека находится в прямой зависимости от его внешнего окружения, поэтому в школах Японии обязательными предметами являются «любование» и «созерцание». Если это правда, то подростки, изо дня в день видящие мрачные индустриальные пейзажи, просто обречены нести в себе такой же мрак.

«Тяп-Ляп» был не просто уличной бандой. В районе образовалась настоящая организованная преступная группировка, построенная по принципу классического боевого подполья, когда рядовые участники знают только свое близкое окружение, но не «руководство». Руководили же всем три главаря.

Сергей Антипов по кличке Антип к концу 70‑х уже имел судимость за хулиганство и грабеж, и был самым старшим среди всех участников группировки. Идеологию «зоны» он жестко насаждал и среди молодых, начиная с внешнего вида (стрижки «под еж», зимой — телогрейки и мутоновые шапки-ушанки, завязанные под горло), заканчивая «зоновским» лексиконом и правилами поведения.

Следующий, Сергей Скрябин по кличке Скряба, резко отличался от своих соратников. Он один из немногих имел высшее образование (окончил педагогический институт) и был настоящим  мозговым центром банды. Именно Скрябин разрабатывал все планы «операций» — вымогательства, разбои, подпольное производство, фарцовка... От него зависела финансовая «состоятельность» группировки. Интересная деталь: в свое время Скрябин достаточно успешно работал пионервожатым, и умел завоевывать доверие подростков.

Третий же лидер, Завдат Хантимиров по кличке Джавда, относился к разряду тех, которых позже будут называть «отморозками»: невероятно жестокий, малочувствительный к боли, практически лишенный страха.

Обязанности рядовых участников в группировке были четко распределены: одни обчищали квартиры, другие угоняли моторные лодки, мотоциклы и машины для дальнейшей перепродажи, третьи грабили прохожих.

Бандиты имели своих «прикормленных» госчиновников, офицеров в военкомате, врачей, не говоря уже о работниках торговли и общепита. Сейчас это назвали бы коррумпированными связями, а тогда подобного определения еще просто не существовало. Тяпляповцы стали первопроходцами и в области рэкета. «Доили» продавцов пивных и винных точек, спекулянтов, приемщиков стеклотары, мясников. Со строптивцами не церемонились: на одного из продавцов, не отдавшего деньги в срок, было организовано настоящее покушение — его расстреляли из обреза (жертва спаслась буквально чудом: кожаный пиджак и надетое поверх кожаное пальто погасили удар).

Всего группировка насчитывала более сотни молодых парней в возрасте от 17 до 20 лет, главным образом, учеников или выпускников двух местных школ — 114‑й и 48‑й. У ее членов имелось холодное и огнестрельное оружие, в том числе зарубежного производства.

До сих пор не совсем ясно, почему лидеры группировки не удовлетворились тем, что имели — деньги в их карманы текли рекой, и они могли позволить себе любую роскошь в масштабах советского времени. Но факт остается фактом: главари «Тяп-Ляпа» целенаправленно хотели стать полными хозяевами Казани. Антипов всерьез собирался в будущем получить мандат депутата и неприкосновенность, а то, что он наберет достаточное число голосов — весь «Тяп-Ляп» — сомнений не вызывало ни у кого. И это еще полбеды — тяпляповцы ставили перед собой цель держать весь город в страхе. А потому (как они считали) был необходим настоящий террор.

Однажды, забрав автобусы из местного АТП, тяпляповцы подъехали ко Дворцу культуры имени Урицкого, где шла дискотека, ворвались в зал и стали избивать всех подряд. Подъехавшие наряды милиции с трудом прекратили вакханалию и отбили автобусы, которые пришлось сопровождать до самого гаража автотранспортного предприятия.

О бандитизме следовало вести речь уже тогда, когда члены ОПГ устроили разборку с другими группировками на площади Куйбышева' в 76‑м году. Стреляли друг в друга из машин в самом людном месте города. Но факт этот «похоронили» с молчаливого поощрения власти — не хотелось получать «разносы» из Москвы.

А бандиты, видя, что им все сходит с рук, планировали новые акции устрашения. Летом того же 1976 года Хантимиров решил устроить так называемый «пробег» по Казани, во время которого тяпляповцы должны были избивать всех, кто попадется им на пути. Поставленная задача: бить максимально жестоко, нанося как можно более серьезные увечья.

Однако в МВД тоже не зря ели свой хлеб. Информация о готовящемся преступлении пришла вовремя, и милиционеры задержали около 50 членов ОПГ во главе с самим Хантимировым-Джавдой. Все они пошли под суд, который приговорил Хантимирова... всего лишь к одному году исправительных работ. Более того, он вскоре вышел на свободу условно-досрочно по причине примерного поведения.

На западе существует «теория разбитых окон». Суть ее в следующем: если окно разбито и не застеклено, то окружающие решат, что всем на это наплевать, и никто ни за что не отвечает. Чувство безнаказанности быстро распространится по всей округе, и вскоре будут разбиты все оставшиеся окна, дав сигнал, призывающий уже к более серьезным преступлениям.

Отечественные же социологи утверждают, что лишь небольшой процент населения выбирает для себя законопослушный либо преступный путь, руководствуясь исключительно собственным выбором. Разумеется, есть люди, которые не станут убивать и грабить, даже будучи уверенными, что их не разоблачат, так же, как есть и те, кого не удержит от преступления далее перспектива наказания. Но таких — меньшинство. Все остальные соблюдают закон только из страха понести ответственность.

Страх тяпляповцы потеряли окончательно, и в 1977‑м году они начали убивать. Руководил этим процессом вышедший на свободу Хантимиров, под чьим руководством действовало целое звено малолетних бандитов. Первыми жертвами стали те, кто осмеливались заявлять в милицию о проделках участников банды. Но причины для убийства были необязательны: жертвой мог стать любой случайный прохожий. Однажды шестеро бандитов шли к Джавдату домой, но по пути им попался молодой паренек. Тяпляповцы спросили покурить, парень дал им сигарету, и тут же был забит до смерти — среди бела дня. И все это до поры до времени сходило им с рук.

Закономерный вопрос: а что же делала милиция? Милиция как могла пыталась противостоять набирающему силы монстру. Но, как уже говорилось, официально признать существование банды власть отказывалась, суды выносили смехотворно мягкие приговоры, так что львиная доля работы оперативников вылетала в трубу. Костяк группировки состоял из трех десятков человек, и каждого надо было уличить в конкретных преступных действиях, что сделать очень трудно. Невозможно установить, кто в кого конкретно бросил камень, кто выстрелил, кто ударил прутом. Хотя кое-что все же удавалось — взять хотя бы тот самый сорванный «пробег» в 1976‑м году.

Кстати, этот срыв всерьез обеспокоил верхушку группировки, и вскоре милицейского информатора вычислили и убили — зверски, просто растоптали насмерть. Виновных не нашли.

После этого за лидерами ОПГоперативники установили круглосуточное наблюдение. Благодаря ему, во время разбойного нападения с поличным удалось задержать одного из «бригадиров» группировки — некоего Тазетдинова.

Антипов тогда лично попытался подкупить свидетелей преступления и был задержан сам. Понимая, что задержание — лишь повод для его дальнейшей разработки, в тот же день он сбежал из-под стражи.

В любом случае, процесс уже набрал критическую массу, и взрыв был неизбежен. Гром грянул в конце августа 1978 года.

В тот день к пешему наряду милиции, патрулирующему территорию в районе «Теплоконтроля» подъехал мотоциклист с девушкой, которые сообщили, что в районе Татарского кладбища их обстреляли из обрезов. По* словам потерпевших, стрелявших было человек десять-пятнадцать. Еще через 20 минут поступило сообщение от водителя ПАЗа: преступники обстреляли его автобус с пассажирами, и снова только чудом все обошлось благополучно. Стало ясно, что ситуация — чрезвычайная.

Из материалов уголовного дела:

«31 августа 1978 года в 20.30 группа хулиганствующей молодежи в количестве 40—50 человек, вооруженных огнестрельным оружием (обрезами) и металлическими прутьями, в масках двинулась от речного вокзала по улицам Новотатарской слободы. Банда рассредоточилась по обеим сторонам улиц с целью забивать и стрелять в граждан. В результате беспорядочной стрельбы в направлении стоящих на обочине людей были ранены 10 человек, в том числе двое сотрудников милиции, пытавшихся остановить толпу, один человек (Абдулбари Закиров) — убит».

Кроме того, бандиты тяжело ранили одного из своих — через месяц он скончался в больнице. Несколько человек задержали сразу, по горячим следам. Тогда же обошли дома, опросили напуганных свидетелей. Утром нашли неразорвавшуюся гранату и на месте ее обезвредили.

Даже сейчас, спустя столько лет, поражает безграничная наглость и самоуверенность преступников. Они всерьез надеялись, что стрельба по людям сойдет им с рук!

На этот раз власти просто не могли дальше игнорировать существование банды. На следующий день — 1 сентября — началось следствие. Была создана оперативно-следственная группа, в которую со стороны МВД вошли Виктор Ерин*, Савелий Тесис*, Казимир Новиков*, Владислав Баранов, а со стороны прокуратуры — Виктор Красов*, Фарид Загидуллин*... Всего — более тридцати человек.

Члены группировки были хорошо проинструктированы организаторами: запирались, рассчитывали, что через трое суток за невозможностью предъявить обвинение их отпустят. Но они не учли, что после возбуждения дела по статье «Бандитизм», для предъявления обвинения достаточно только одного участия в банде.

Когда срок задержания превысил десять суток, некоторые заговорили. Выяснилось, что вечером 31 августа их в темноте погрузили в фургоны, велели натянуть на лица маски так, что каждый не знал, кто рядом. Рейд планировался для устрашения «Ново-Татарской» группировки, контролировавшей речной порт и прилегающие к нему улицы. Вылазку возглавлял Джавдат Хантимиров. Причем сам не убивал, был организатором. Позже своей вины он так и не признал, запирался до самого конца.

Арестованные лидеры группировки и за решеткой продолжали верить в то, что остаются «хозяевами жизни»: сидя в изоляторе, они планировали напасть на конвой и сбежать. Оставшиеся на свободе замышляли физическое уничтожение следователей и инспекторов уголовного розыска. Следователя прокуратуры Виктора Красова пришлось охранять все время, пока шло расследование.

Из камеры изолятора Скрябин передал на волю записку: «Особо опасаться нужно прокурора и полковника Новикова». Начальник Управления уголовного розыска МВД Татарстана Казимир Новиков, и правда, был для бандитов опаснейшим противником. Он первым попробовал применить системный подход: с его подачи оперативники стали использовать меморандумы — по одному и тому же вопросу на расчерченный лист бумаги писали показания разных людей, а потом сравнивали их. Все несовпадения были очевидны.

Уголовное дело вначале возбудили по 206‑й статье — по факту хулиганства, но потом набрались мужества и квалифицировали преступление иначе — как бандитизм. Собственно, это — чистая заслуга министра внутренних дел ТАССР Николая Демидова*. Следственной группе, работавшей без выходных полгода по расследованию данного дела, стоило немало усилий отстоять свое заключение, чтобы на скамью подсудимых села именно банда, а не отдельно взятые личности. Виктор Красов рассказывал, что трижды в неделю он держал отчет о ходе следствия в одном высоком кабинете обкома партии, и чуть не лишился своего поста, поскольку его версия не устраивала партию: «У нас нет организованного преступного мира», — говорил ему большой человек из обкома.

На ход следствия оказывалось постоянное давление, ведь в деле оказались замешаны и дети высокопоставленных чиновников. Кроме того, банда располагала огромными суммами денег, и деньги решали многое... В самом начале расследования пошла утечка информации — след вывел на сотрудника, подкупленного бандитами. Его выгнали из милиции с позором.

Следствием было доказано около семидесяти преступлений банды. Дело включало девяносто томов, отдельный том составляло обвинительное заключение. Возникли и несколько «дочерних» дел: массовые преступления, совершенные в разное время.

Суд над бандой состоялся в 1980 году. Во избежание чрезвычайных происшествий заседания шли в помещении следственного изолятора на улице Красина. Двадцать семь членов группировки судили за бандитизм, двадцать восемь были привлечены к ответственности за недоносительство и другие преступления. Прокурор запросил высшую меру пятерым, но суд приговорил к расстрелу четверых — Хантимирова, Тазетдинова, Масленцева, Каюмова. Последним двоим смертную казнь позже заменили длительными сроками заключения.

Все прошения о помиловании были отклонены, и приговоры в отношении Хантимирова и Тазетдинова в 1982 году привели в исполнение. Остальные получили от 10 до 15 лет в колониях усиленного режима. Всего по статье «Бандитизм» осудили 28 человек, которым инкриминировалось 36 грабежей, 4 убийства и 15 покушений.

Истинный главарь банды «Тяп-Ляп» — Сергей Антипов — был арестован, но судили его за другие преступления: изнасилования, хулиганство. На 31 августа у него имелось «железное» алиби.

Все лидеры «Тяп-Ляпа» закончили плохо. По воспоминаниям очевидцев, когда Хантимирова стали переодевать в полосатую форму заключенного-смертника, с ним приключилась настоящая истерика. Сергея Скрябина застрелили в 1994‑м году, нет больше и Сергея Антипова. Он взял фамилию второй жены, спрятав имя...

P.S. Конец любой группировки страшен. Для бандитов не бывает счастливых хеппи-эндов — последующие тридцать с лишним лет только подтверждали это правило. Но люди никогда не учатся на чужих ошибках...

МЕТАСТАЗЫ

По идее, дело «Тяп-Ляпа» должно было войти в историю как первый успех по ликвидации организованного преступного формирования, стать практическим пособием для изучения всеми курсантами МВД и будущими юристами. Возьми правоохранительные органы этот опыт на вооружение, может, и не было бы «лихих 90‑х».

Увы, все пошло по стандартному российскому сценарию: награждение непричастных и наказание невиновных. Правда, награждение на этот раз пропустили, зато наказания раздали щедро. Начальник Приволжского РОВД, на чьей территории произошел «инцидент», был снят с должности, остальные получили серьезные взыскания.

В октябре 1978 года (когда все тяпляповцы уже были под арестом) на коллегии МВД СССР министр внутренних дел страны Николай Щелоков «влепил» строгий выговор начальнику уголовного розыска МВД ТАССР Новикову и начальнику УВД Казани Халиуллину. Не пострадал лишь министр внутренних дел ТАССР Николай Демидов в силу недавнего заступления на должность.

Другими словами, система жестко дала понять: ТАКИХ резонансных дел быть не должно. Урок усвоили — до следующего процесса по бандитизму в республике прошло почти десятилетие.

А между тем, время безвозвратно уходило. И хотя самое крупное злокачественное образование вырезали, метастазы прорастали уже практически повсюду. Бесславный конец главарей «Тяп-Ляпа» быстро забылся, зато легенды об их «подвигах» пересказывались с восхищением и завистью. На вооружение по всему городу брались методы тяпляповцев: железная дисциплина, регулярные занятия спортом, сборы денег и культивирование агрессии.

Тема для специалистов-психологов, но лично я считаю, что в группировки шли и идут два типа подростков. Первый — те, кому физически необходимо выплескивать свою агрессию, драться, самоутверждаться, но таких, как правило, не очень много. И второй, самый многочисленный: те, кто чувствует себя неуверенно вне своей группы. Кстати, один из тяпляповцев на допросе в свое время так и сказал: «Жить в группе намного легче». Этот многочисленный тип самый опасный: такие люди, чтобы не потерять доверие своей стаи, способны на все.

Еще одна причина, как мне кажется, лежит в проблеме целого поколения. Почему становление организованной преступности проходило по всей стране именно в 80‑е годы, ни раньше, ни позже?

Те, кто родился в 60‑е и 70‑е годы — это поколение «с ключом на шее». Сами — в школу, сами — из школы, сами приготовить, сами себя проконтролировать. Символ поколения — мальчик Дядя

Федор из известного мультика про Простоквашино. Родители этих детей всегда заняты, всегда на работе, им некогда было заниматься воспитанием и видеть, что происходит с ребенком.

Мне могут возразить — и предыдущие поколения росли точно также, предоставленные сами себе. Да, но у них была цель — победить голод, победить в великой войне, победить послевоенную разруху. Нужно было просто выживать, здесь не до глупостей. А к концу 70‑х глобальные задачи по выживанию кончились. Слабые попытки найти новые цели в виде всесоюзных строек провалились: молодежь 80‑х уже прекрасно понимала, что такое комфорт и роскошь, так же как и то, что большинству они недоступны. Отсюда — агрессия и ненависть к зажиточным «барыгам».

Были, конечно, и другие. Ребята, не ставящие себя в зависимость от мнения толпы и не нуждающиеся в унижении слабых, чтобы почувствовать свою силу. Сейчас про таких сказали бы — с четко выраженной мотивацией. Комсомольские активисты объединялись в боевые комсомольские дружины — БКД* и ОКОД*, став очень мощным подспорьем в работе милиции. Именно они дежурили на дискотеках, чтобы не допустить массовых драк. Они же, кстати, в свое время оказали огромную помощь в деле «Тяп-Ляпа», когда потребовалось одномоментное задержание членов группировки. «Мотальщики» считали БКД реальной силой и по-своему уважали. Доходило до курьезов — члены союзных группировок «Брод», «Кремль» и «Динамка» так и называли свой альянс — «Б.К.Д».

Надо сказать, что после дела «Тяп-Ляпа» группировщики тоже усвоили определенный урок: есть предел, переступать который нельзя. Разборки при дележе территории теперь устраивали так, чтобы мирные граждане не страдали. Грабежи, разбойные нападения и изнасилования совершались с таким запугиванием потерпевших, что в милицию обращалась едва ли десятая часть. Поэтому наиболее заметными и резонансными оставались молодежные драки, часто — со смертельным исходом.

Именно в это время, в самый пик массовых молодежных драк, я пришел на работу в следственное отделение Советского РУВД, где прослужил с 84‑го по 87‑й год. Расследовал преступления, совершенные в микрорайоне «Танкодром», в основном, как раз подростковые. Через кабинет, который мы делили с коллегами, прошли многие будущие лидеры ОПГ Советского района Казани.

Одним из самых резонансных дел того времени стало побоище в районе Танкового кольца*. Группировщики (памятуя о «Тяп-Ляпе») обычно не впутывали в свои разборки посторонних людей, выбирая для стычек малолюдные районы и позднее время. Но тут, вразрез всем «понятиям», две группировки устроили драку ранним утром, на глазах массы свидетелей, идущих на работу.

Надо сказать, что в большинстве случаев стычки длились не больше нескольких минут, и почти сразу определялось, на чьей стороне перевес. Победители, подбадривая себя свистом и громкими криками: «Айда-айда-айда!» или «Ломи!» гнали противников, удиравших со всех ног. Промедление было действительно смерти подобно — отставших «месили» всей толпой, стараясь забить до смерти. На этот раз проигравшая сторона попыталась скрыться, заскочив в троллейбус, подошедший к остановке, но не тут-то было: преследователи атаковали машину. Полетели осколки окон, разбитых камнями и кусками арматур, в результате пострадали не только группировщики, но и ни в чем не повинные пассажиры...

Резонанс был огромный. В моем кабинете развернули оперативный штаб по раскрытию этого дела (такого количества крупных звезд на погонах в одном месте и сразу мне до той поры видеть не доводилось). Раскрыли, кстати, быстро, и вскоре, как находящееся на особом контроле, дело забрали в следственное управление МВД.

Мы тогда даже не могли предположить, что локальные войны подростков — не проблема, а только ее начало, что именно сейчас формируется костяк кровавых ОПГ 90‑х годов. Мы просто работали, жили практически в условиях военного времени, часто оставаясь спать прямо в кабинетах. Основная трудность заключалась в том, что большая часть наших подследственных была несовершеннолетними, а это целый букет сложностей. Во-первых, все допросы должны проводиться в присутствии адвоката и родителей (слезы, истерики — «мой сын ни в чем не виноват»), во-вторых, подростки в этом возрасте любят погеройствовать и крайне редко идут на контакт со следователем. Да и предъявить, как правило, мы им ничего не могли. «Да, — говорят, — был. Но сам не бил, а кто бил, я не видел». Максимум, за что можно было их привлечь, это за хулиганство, да и то, его еще надо было доказать.

Помню, как на одном из заслушиваний (куда вызвали и меня, рядового следователя районного ОВД) заместитель министра Завдат Невметов* разносил в пух и прах личный состав за бездействие. В ответ на чью-то реплику: «Закон не позволяет», Завдат Нуруллович в сердцах швырнул ему через весь стол уголовный кодекс: «Покажи, в каком именно месте закон тебе не позволяет?!».

Конечно, все прекрасно понимали, что надо что-то срочно предпринимать, но просто не знали, с какой стороны подступиться. Каждый изобретал свой велосипед. Мы вот у себя выработали следующую тактику: раз уж хулиганство требует доказывания конкретных действий, выписывали постановления об обысках у всех подозреваемых. А эти «романтики» хранили дома кто кастет, кто заточку, кто «самострел». Ну, и работали с родителями, разумеется (в группировках были и дети достаточно уважаемых людей, боящихся за свою репутацию).

К сожалению, методика наша хоть и приносила реальные результаты, но процесс остановить уже не могла. Более того, те, кто побывал в наших руках, тоже мотали себе на ус информацию, изучая принципы и слабые места работы милиции.

Антикультура криминального мира прочно воцарилась среди молодежи. В обиход вошли слова «мотаться» и «мотальщики» — именно так называлось членство в группировках. Вычислить «мотальщика» в толпе было проще простого: все они носили спортивные костюмы (или олимпийки) летом и телогрейки зимой. Обязательный атрибут холодного времени года — спортивные трикотажные шапочки. Каждая группировка носила шапочки с определенным рисунком и расцветкой — чтобы узнавать своих и чужих издалека. С точки зрения группировщиков молодежь делилась на «пацанов» — тех, кто «мотается», и «чушпанов» — тех, кто не живет по принципам группировок. «Чушпаны» не считались достойными уважения, поэтому их даже всерьез не били, а просто при случае отбирали все деньги и ценности — «доили».

Большей частью подростки, состоящие в группировках, не понимали настоящих целей своих лидеров, им просто нравилось быть сильными и внушать страх другим. Они с удовольствием эпатировали окружающих, гордясь своим нарочито люмпенским видом. «Мотальщики» частенько ездили в Москву — ни за чем, просто потолкаться на Казанском вокзале, пройтись по центральным площадям, пугая всех встречных злобными взглядами исподлобья (знай наших!). Понятно, что группы хмурых парней, одетых в телогрейки и войлочную обувь типа «Прощай молодость», не могли не привлекать к себе внимание. В том числе и журналистов.

«Литературная газета», самый популярный печатный орган страны, в 1988 году опубликовала статью «Экстремальная модель» о молодежной преступности. Именно в ней впервые прозвучал термин «Казанский феномен».

Вообще, молодежные группировки в то время зрели по всей стране, но Казань даже на общем фоне оказалась уникальной. Во-первых, к середине 80‑х годов здесь практически не осталось двора или улицы, которые не причисляли бы себя к какой-нибудь «конторе».

Во-вторых, иерархия ценностей казанского криминалитета отличалась от «общепринятых». Несмотря на господство блатной романтики и зоновских «понятий», здесь, например, не пользовались таким авторитетом, как в других регионах, «воры в законе». «Пацаны» считали своим долгом отслужить в армии, не гнушались стоять у станка. Существовал свой, пусть уродливый, но кодеке чести — не трогать «врага», если он идет с девушкой, всегда и везде отстаивать интересы своей группировки.

В-третьих, сам принцип организации. Пресловутые «пятерки», использованные еще «тяпляповскими» лидерами — это ведь не что иное, как ячейки. Таким построением пользовалось большевистское подполье в царской России, через несколько десятилетий — подполье уже партизанское, антифашистское.

Ячеистые структуры прочнее, чем цельные и монолитные. Советские идеологи хорошо это понимали, когда внедряли октябрятские звездочки, пионерские звенья, комсомольские дружины и партийные ячейки, надеясь укрепить внутренними связями все общество. Одного они не учли: такая система хороша исключительно для подполья, а не для легального существования. Зато это хорошо усвоили отцы-создатели группировок, недаром многие из них имели педагогическое образование.

Эти особенности и выделил в материале автор статьи Юрий Щекочихин*. Он также абсолютно правильно описал этапы вербовки молодежи в группировки, их структуры, иерархию и потенциальную опасность. «Так формируются устойчивые преступные группировки, — писал он, — цели которым задают верхние слои, состоящие в большинстве своем из уголовных элементов».

За 1986—1987 годы в Казани было совершено 181 нарушение общественного порядка, в том числе 51 групповая драка, в которой участвовали 900 человек. В итоге 6 подростков погибли, 73 были госпитализированы с серьезными травмами, 193 получили телесные повреждения.

С осени 1987 года обстановка резко ухудшилась. В драках стали использовать ножи, тяжелые металлические шары, обрезки арматуры, кастеты, самодельные взрывные устройства.

Щекочихин в 1988 году опубликовал в «Литературке» целую серию статей, посвященных зреющей криминальной опасности. Самые известные из них — «Лев готовится к прыжку» и «Лев прыгнул!». В последнем материале его собеседник, сотрудник ВНИИ МВД СССР Александр Гуров', тогда еще подполковник милиции, дал четкое определение организованному преступному сообществу.

«Мафию, — говорил Гуров, — характеризуют три признака.

Во-первых, это — преступное сообщество, которое имеет четкую структуру и иерархические связи: есть главарь (или группа главарей), держатель кассы, связники, боевики, разведка, контрразведка.

Во-вторых, это организация, созданная для систематического преступного бизнеса.

И — третий, основной признак — преступное сообщество становится мафией лишь в условиях коррупции: оно должно быть связано с представителями государственного аппарата, которые состоят на службе у преступников. Если это прокурор, то он спасет от наказания, если работник милиции, то передаст важную информацию, если это ответственный работник, то сделает вовремя нужный звонок».

Таким образом, задолго до изменений в уголовном и уголовно-процессуальном кодексах появилось официальное определение оргпреступности.


О «ЛЬВАХ» И ЛОВЦАХ

Власть медленно, со скрипом, но осознавала, что организованная преступность таит в себе огромную угрозу, и в 1985‑м году в МВД Узбекской ССР было создано первое специализированное подразделение по борьбе с организованной преступностью. Пусть громкое в то время «Узбекское дело»* имело чисто политическую подоплеку, главное — лед тронулся. Вскоре на одном из закрытых заседаний коллегий МВД СССР было принято решение о создании во всех союзных республиках, автономиях и областях спецподразделений по борьбе с оргпреступностью.

Такую спецгруппу — «шестой отдел» — сформировали в управлении уголовного розыска МВД ТАССР в ноябре 1988 года из самых опытных сотрудников уголовного розыска, БХСС и следствия. Возглавил группу Савелий Тесис.

Сколько на самом деле было организованных преступных групп в республике к концу 80‑х — началу 90‑х годов, доподлинно сейчас никто не сможет сказать. Для себя оперативники определили список из наиболее дерзких и крупных — порядка пятидесяти. В Казани к таким относились: «Жилка», «Борисково», «Перваки», «Чайники», «Грязь», «Пентагон», «Финны». В основном группировки формировались по месту жительства, были не равнозначны по численности и структуре, во главе многих стояли криминальные авторитеты.

В 1987‑м году, за год до создания «шестых отделов», в СССР фактически началась легализация частного бизнеса. Вступил в силу «Закон об индивидуально-трудовой деятельности», а Совмином СССР было принято сразу два постановления — «О совместных предприятиях» и «О деятельности кооперативов в сфере сервиса, общепита и производства».

В это время лишь 9 процентов товаров народного потребления, выпускаемых в стране, соответствовали качеству мирового уровня, и очень скоро кооперативы успешно стали заполнять нишу как оказания услуг, так и производства.

Если во Франции в эпоху расцвета буржуазии появились нуво-рИши — «новые богатые», то у нас возникли нуворАши — «новые русские». Только название это, быстро вошедшее в обиход, относилось совсем не к тем, кто деньги зарабатывал честно.

Большие, по советским меркам, доходы привлекли пристальное внимание криминала. Уже через год слово «рэкет» вошло в обиход, а главными сообщениями информационных программ стали вымогательства с пытками утюгами и паяльниками.

Одно из первых уголовных дел в истории казанского рэкета возбудили в отношении членов группировки «Дом обуви». Жертву — председателя кооператива «Стройдетали» — нашли в начале

1988 года. Поначалу определили «таксу» — две тысячи рублей в месяц. Сумма по тем временам, когда зарплата еще исчислялась в рублях, была колоссальная, но строительный бизнес приносил немалый доход, и Сергей согласился.

Однако ежемесячная дань была только началом. Уже в январе

1989 года от кооперативщика потребовали четыре тысячи рублей сверх обычного. Иначе его убьют, жену изнасилуют, сына искалечат.

В начале марта история повторилась: лидерам ОПГ Гарееву и Агафонову срочно потребовались еще три тысячи рублей. В мае «крыша» забрала у предпринимателя машину. В конце июня Сергея опять выловили и потребовали еще десять тысяч наличными. В случае отказа... «в общем, он в курсе».

Уже потом потерпевший признался, что если бы мзда была разовой или хотя бы посильной, он и не подумал бы обращаться в милицию. Но дошло до того, что Сергей в определенный момент просто не смог выплатить своим рабочим зарплату: «Я понял, что это будет продолжаться бесконечно, и рано или поздно они меня убьют!..».

Чтобы взять с поличным, решили сделать передачу денег под контролем сотрудников. Все происходящее снималось скрытой камерой. После, когда Гареев и Агафонов пытались оспорить факт встречи, видеозапись пригодилась — доказательства были налицо. Уликами стали и отпечатки пальцев, оставленные вымогателями на конверте с деньгами, и зафиксированные номера купюр.

Гареев рассчитывал выйти сухим из воды — его отец занимал высокий пост. Естественно, шел серьезный накат, и каждому оперативнику обещали либо позорное увольнение из милиции, либо вообще физическое устранение. Аналогичные «доводы убеждения» предоставлялись и потерпевшему. Пришлось брать под круглосуточную охрану его самого и его родных.

Это дело по рэкету можно считать показательным: те, кто верит, что с «крышей» можно договориться по-хорошему, глубоко заблуждаются. НИКОГДА группировщики не оставят жертву в покое и никогда не дадут возможности заработать. Бандиты не видят смысла беречь своих дойных коровок — зачем? На место высосанного досуха коммерсанта обязательно придет другой, новый.

...Ильдара Гареева суд приговорил к восьми годам лишения свободы в колонии общего режима, Владимира Агафонова — к шести.

Это было первое дело по вымогательству, когда обвинительный приговор суд вынес БЕЗ признательных показаний подсудимых, опираясь только на доказательную базу.

***

К началу 90‑х годов произошло резкое расслоение населения по уровню доходов. Началось стихийное, неконтролируемое и, в большинстве случаев, незаконное накопление капитала с перекачкой больших государственных средств в частный сектор. Новый этап развития начался и у организованной преступности.

При этом возникла реальная угроза экономической безопасности страны из-за возрастающих объемов контрабанды, отсутствия государственного контроля над экспортом сырьевых ресурсов, хаоса в ценообразовании и валютном регулировании, незащищенности кредитной системы.

«Шестые отделы» в том виде, в котором они существовали, просто не могли справляться с растущей волной организованной преступности — численность этих подразделений во многих регионах не превышала 10 человек, и все еще не была четко определена их компетенция.

В марте-апреле 1991 года на территории Российской Федерации в структурах МВД, УВД были созданы подразделения, именуемые оперативно-розыскными бюро (ОРБ). Численность подразделений возросла более чем в три раза.


РАССТРЕЛ В УЗЛЕ СПЕЦСВЯЗИ

Когда идет речь о ликвидации какой-либо группировки, всегда делается особый акцент на их арсенал. Пистолеты, автоматы, гранаты... По законам жанра любое оружие должно стрелять. И стрелять в людей, это понятно. Но мало у кого возникает вопрос: а каким именно образом это оружие попадает бандитам в руки?

В 1991‑м году в МВД поступила информация, что на перроне железнодорожного вокзала в Казани открыто торгуют оружием. Три дня оперативники работали, просчитывая все варианты, на четвертый вышли на прапорщика одного из воинских частей, который и продавал гранаты на территории вокзала. От него цепочка потянулась к высокопоставленным военачальникам, вплоть до центрального аппарата Минобороны. Четыре полковника, организовавшие преступную группу, сбывали вверенное им имущество: гранатометы, автоматы, гранаты.

Это только одно из уголовных дел по факту незаконного оборота оружия. В те годы они возбуждались по республике сотнями. Раз есть спрос, будут и предложения, ведь во многих головах уже четко сформулировалась схема: оружие = деньги.

Ночью 26 апреля 1992 года на телефон «02» в Казани поступило сообщение, что горит здание республиканского узла спецсвязи*. Примчавшихся пожарных встретила жуткая картина: залитое кровью, охваченное огнем помещение, а в каждой комнате, коридорах — тела расстрелянных людей. Во дворе здания стоял ГАЗ-69, в нем следователи обнаружили баул, где лежали 66 пистолетов Макарова и около тысячи патронов. Это было оружие, похищенное из РУССа.

Внутри полыхавшего здания чудом оставшаяся в живых женщина-экспедитор вывела на полу своей кровью: «Убийца Андрей, маршрут 3». Если бы не эта кровавая запись, вряд ли смогли оперативники через несколько дней взять преступника.

А в это время к месту происшествия стекались родственники убитых. Всего погибло 9 человек, трое из них — женщины, у всех были семьи, дети.... Весь город обсуждал страшную новость. Для расследования преступления была создана следственная группа, куда вошли наиболее опытные сотрудники уголовного розыска республики, МВД, КГБ и прокуратуры.

Все сходились к одной версии, подтвержденной показаниями Фарзиевой, убийца — кто-то из своих. Подняли картотеку, просмотрели данные всех работников, особенно тщательно — третьего отряда. Проверили алиби каждого в ту ночь и вышли на некого Андрея Шпагонова, недавно уволенного из РУССа. Сразу же побывали у всех дома, и только Шпагонова не оказалось на месте. В больнице очнулась Ляля Фарзиева и утвердительно кивнула при его фамилии. Женщина не могла говорить из-за раздробленной нижней челюсти — пуля прошла через подбородок.

С момента преступления прошло немногим более шести часов. По всем отделениям милиции республики, по всем постам разослали фотографии подозреваемого и предупреждение о том, что он вооружен и может оказать сопротивление. Днем 27 апреля задержали двоюродного брата Андрея — Дмитрия Ковалева и попали, что называется «в цвет». На первом же допросе Дмитрий сразу указал на Шпагонова — оказывается, тот давно задумал хищение оружия со своей бывшей работы. Сотрудникам уголовного розыска потребовались лишь один день и одна ночь, чтобы выйти на убийцу.

Поиски велись по всей республике. На исходе вторых суток его задержали на железнодорожной станции работники Агрызского РОВД. Оружия при нем не оказалось. На предварительном следствии Шпагонов во всем сознался, рассказав в подробностях о кровавых событиях той ночи. На свою бывшую работу он пришел вечером, расстрелял из пистолета охранника и всех находившихся в офисе, в том числе четырех женщин — всего 10 человек. Затем убийца выгреб из сейфа несколько десятков стволов табельного оружия, а перед уходом облил помещение бензином и поджег. На улице его должен был ждать с машиной сообщник, но в последний момент тот струсил и уехал. Завести стоявший у подъезда служебный «Уазик» преступнику не удалось, и, бросив тяжеленный мешок с «трофеями», он скрылся с одним «Макаровым» в кармане.

Началась кропотливая работа следственно-оперативной группы. Было допрошено 108 свидетелей и представителей потерпевших. Назначена и проведена 31 судебная экспертиза. Судебно-психиатрическая экспертиза дала заключение: признаков психического заболевания у обвиняемого не имеется, он может отдавать отчет в своих действиях и руководить ими. Во время убийства Андрей был просто пьян.

Менее чем через два месяца Шпагонову, Ковалеву и их защитникам было представлено для ознакомления уголовное дело. А спустя неделю, его передали на предварительное расследование в Верховный суд Татарстана.

Из обвинительного заключения:

«Предварительным расследованием установлено: В начале апреля 1992 года А. Шпагонов и Д. Ковалев, действуя из корыстных побуждений с целью личной наживы, вступили в преступный сговор для совершения хищения огнестрельного оружия и боеприпасов путем разбойного нападения с республиканского узла специальной связи и их последующей продажи...».

Из показаний потерпевшей Л. Фарзиевой:

«Около 21 часа 20минут мы закончили работу и стали ждать фельдъегерей из Москвы, знали, что должны приехать Садриев и шофер. Раздался стук в дверь, подумали, что приехали егеря, и пошли открывать. Вошел мужчина в светлой куртке и тут же раздался хлопок, похожий на звук елочной хлопушки. Вслед за этим Минзянова испуганно вскрикнула. Я подумала, что это Садриев шутит, подскочила к нему и увидела, что это не он, а Андрей. В этот момент я стояла лицом к Андрею. Хорошо рассмотрела его и узнала...

В этот момент я увидела, как Андрей навел пистолет на меня и выстрелил. Боли я не почувствовала. Когда я падала, то успела заметить, как Андрей подошел к Мордановой и выстрелил в нее. Затем я потеряла сознание... Я поняла, что Андрей убил егерей...

Когда пришедшие на пожар люди выломали ломом решетку и вытащили меня из окна, глаза у меня были закрыты, я не видела людей, а слышала их голоса. Тогда я успела сообщить, что убийца ходил по третьему маршруту, зовут Андрей...».

После выстрелов в упор, с пулями в груди и подбородке, в полуобморочном состоянии женщина выбралась из кабинета и потом долго пряталась от убийцы. Он, заметив свою оплошность, тщетно пытался найти ее на залитых кровью этажах, а потом поджег здание с живым человеком взаперти.

Указом Президента Российской Федерации Бориса Ельцина Ляля Фарзиева была награждена орденом «За личное мужество». На торжественном приеме в Казанском Кремле вице-президент Татарстана Василий Лихачев вручил ей награду.

Верховный суд Татарстана приговорил Андрея Шпагонова к исключительной мере наказания — расстрелу (тогда еще применялась смертная казнь). Верховный суд России, рассмотрев кассационную жалобу Шпагонова, оставил приговор в силе. Президент Татарстана и президент Российской Федерации также отклонили прошение о помиловании.

После вынесения приговора Шпагонов провел в камере смертников 1100 дней. Ему было 23 года.

Из письма Шпагонова к родным:

«Господи, зачем я это сделал! За что вам и мне такое наказание! Простите меня, если сможете. Прощайте. Ваш сын и брат Андрей».



БАНДА «ЧЕКИСТА» И БАНДА ЛЮБИМОВА

«Лев» прыгнул, власть это заметила, но официально преступные сообщества продолжали оставаться невидимками: в уголовном праве по-прежнему не существовало такого понятия. Правда, формироваться группировкам это не мешало: в 80‑е годы они зарождались по всей стране. И если отследить историю создания организованных преступных сообществ, окажется, что во всех случаях использовалась практически одна и та же схема: образование по территориальному признаку, жесткая внутренняя дисциплина с максимально жестоким наказанием за неподчинение, обязательные взносы в «общак» и постоянное поддержание физической формы.

Статья УК «Бандитизм» тоже работала, мягко говоря, неактивно. Между судебными процессами по этой статье в республике прошло почти полтора десятилетия: следующей после «Тяп-Ляпа» перед судом по обвинению в бандитизме предстала так называемая банда «Чекиста» в 1993 году.

«Чекист» — Газинур Хисматов — бывший директор одной из школ Альметьевска, начал создавать свою группировку примерно с 1989 года, и за короткое время сколотил банду настоящих отморозков. Он арендовал спортзалы для тренировок, ввел систему штрафных санкций за нарушение внутренних правил группировки, установил специальный взнос в «общак», который к 1992‑му году составлял по 20 тысяч рублей с каждого. На эти деньги покупались

оружие, машины, оплачивались текущие расходы. Разумеется, это не было основной финансовой базой группировки — банда занималась рэкетом, и очень жестким.

Банду разрабатывали несколько месяцев, и, как обычно бывает в таких случаях, «зверь сам выбежал на ловца». Тридцатого мая 1993 года в дежурную часть поступило сообщение, что на территории базы СУ-2 треста «Татнефтетеплострой» в Альметьевске произошла перестрелка, есть убитые и раненые.

Как выяснилось, перестрелка стала итогом конфликта между группировками Чекиста и некоего Габсаляма (о нем еще пойдет речь позже). В десять вечера они «забили стрелку» на автобазе, но договориться не смогли, в итоге — четверо убитых (один из пострадавших оказался случайной жертвой) и двое тяжелораненых.

Удалось задержать целую группу. Над раскрытием этого преступления в Альметьевске несколько месяцев безвылазно работали лучшие оперативники во главе с заместителем министра Наилем Сафиуллиным*. По мере хода расследования наружу вылезали все новые и новые факты. Был найден склад оружия группировки, который хранился в подвале одного из жилых домов: одиннадцать автоматов, одиннадцать гранат, восемь винтовок и пистолетов, тринадцать обрезов.

А на одной из строек оперативники обнаружили целый... средневековый пыточный арсенал. Глазам пришедших предстали виселицы, гробы, емкости с водой. Оказалось, что по приказу главаря боевики похищали состоятельных жителей города. Выколачивание дани сопровождалось жестокими истязаниями — похищенных пытали, а самых несговорчивых укладывали в гробы и закапывали живьем.

Прокуратура республики возбудила уголовное дело по статье «Бандитизм», ставшее, как я уже говорил, вторым случаем после судебного процесса над бандой «Тяп-Ляп». К уголовной ответственности были привлечены 47 человек из группировки Чекиста и 14 из группировки Габсалямова. Сам Хисматов в тот момент ареста избежал, его взяли позже — через три года в Набережных Челнах. Суд приговорил Чекиста к 15 годам лишения свободы.

В это же время в Елабуге орудовала другая банда, возглавлял которую Анатолий Любимов. Как ни странно, характеризовался он как очень образованный и интеллигентный человек, но, тем не менее, его банда отличалась огромной дерзостью и жестокостью. Именно на его совести убийство депутата Горсовета Набережных Челнов Сафиуллина. Тот имел неосторожность вступить с Любимовым в открытый конфликт, был убит в собственной машине на трассе Елабуга — Набережные Челны. Его остановили на дороге два бандита, переодетые в форму инспекторов ГАИ, и расстреляли из автомата и самого депутата, и водителя.

Убийцы скрылись в Менделеевске, а когда на их след вышли сотрудники милиции, попытались тех подкупить. Подкупить не удалось, и тогда преступники расстреляли еще двух милиционеров, после чего ушли в лес. Оперативники татарстанского управления по организованной преступности работали совместно с Кировским ОМОНом. В результате операции удалось задержать всю верхушку банды, а чуть позже, в десяти километрах от Елабуги, в чистом поле сотрудники УОПа обнаружили зарытый склад оружия: автоматы, гранаты, боеприпасы. Любимов вообще оказался неравнодушен к оружию — у него изъяли... бронетранспортер. Психологи, кстати, многое могут пояснить о любителях подобного выпендрежа и о том, насколько такие люди опасны.

Банды Чекиста и Любимова, пожалуй, самые жестокие и дерзкие для своего времени, на их совести большое количество кровавых преступлений. После громких процессов по этим преступным группировкам стало понятно, что милиция может поставить заслоны на пути криминала.

Хотя говорить о стабилизации обстановки было преждевременно, но именно в это время у правоохранительных органов появилась уверенность в том, что они в силах борьбы с организованной преступностью. Борьба с беспределом обретала реальные формы.


«КОГДА В ТОВАРИЩАХ СОГЛАСЬЯ НЕТ...»

Реальное противостояние преступности, как ни крути, невозможно без прямого участия власти. Чтобы хоть как-то уравновесить неадекватность УК и УПК хотя бы на уровне региона, в республике была принята Государственная комплексная программа борьбы с преступностью. Весной 1993 года Президент Татарстана Минтимер Шаймиев' подписал Указ «О чрезвычайных мерах по борьбе с преступностью», а чуть позже соответствующее постановление принял и Совет Министров республики. Не вдаваясь в подробности, скажу только, что эти решения дали возможность задерживать членов ОПГ до 30‑ти суток (вместо 3‑х, положенных УПК).

Сколько времени нужно, чтобы допросить одного человека по всем правилам, организовать опознание и очные ставки, провести обыски по адресам его друзей и родственников? Вопрос чисто риторический, так как понятно, что много, очень много. А если подозреваемых несколько? А если это члены группировки и их десятки? Как ни старайся, но на то, чтобы собрать достаточно улик для возбуждения уголовного дела, у тебя только 72 часа и ни минутой больше.

За тридцать же дней можно успеть отработать не одну, а несколько следственных версий. Задержанные группировщики превратились для оперативников в этакие «киндер-сюрпризы» — неизвестно ведь, какой криминальный шлейф тянется за каждым.

Кто-то дает наводку на торговцев оружием, кто-то — на бригаду киллеров.

Нечто подобное примерно в то же время использовала полиция Нью-Йорка, переживавшего настоящий криминальный бум". Только они не стали вносить изменения в законодательство (они вообще это не любят), а использовали то, что есть. Американский полицейский не имеет права остановить гражданина, если тот ничего не нарушил, так что они стали ловить... безбилетников. У нью-йоркских банд считалось особым шиком влетать в метро, перепрыгивая через турникеты и шокируя окружающих дикими криками. И вот на всех станциях подземки появились переодетые полицейские. Бандиты врывались в метро и оказывались в объятиях стражей закона. Буквально за полгода там были раскрыты десятки тысяч преступлений, и волна преступности пошла на спад.

К сожалению, в нашей реальности этого не произошло, хотя, посчитав татарстанский опыт удачным, федеральная власть пошла по тому же пути — в июне 1994 года вышел Указ Президента Российской Федерации о введении в действие «системы неотложных мер борьбы с бандитизмом и иными тяжкими преступлениями, совершаемыми организованными преступными группами». Теперь уже по всей стране допускалось задержание до 30‑ти суток, а при наличии уголовного дела мера пресечения в отношении участников бандформирований предусматривалась только в виде ареста (никаких подписок о невыезде или залога). Кроме того, для подобных дел исключалось понятие банковской и коммерческой тайны, экспертизы, а также сбор вещественных доказательств можно было проводить и ДО возбуждения уголовного дела... В общем, правоохранительным органам дали карт-бланш, однако революции так и не случилось.

И пусть в течение одного только года с начала действия указа «О чрезвычайных мерах...» в Татарстане было задержано около 5 тысяч членов группировок, в общем и целом на криминогенно-сти обстановки это практически не сказалось. Почему? Вот только один пример.

В 1993 году в центре Зеленодольска средь бела дня у гостиницы «Маяк» на стрелку собрались более сотни «братков». Одну сторону представляла сборная группировщиков Зеленодольска, другую — зеленодольская же бригада Курицына, которую называли «Птичьей». Силовую поддержку Курицыну на этой встрече оказывали казанские коллеги — члены ОПГ «Зининские». Предметом выяснения отношений являлся городской колхозный рынок, и дело закончилось стрельбой из автоматов. После первых же очередей толпа быстро рассеялась. На асфальте остались четверо: двое убитых и двое раненых.

Зеленодольской милиции задержать по горячим следам никого не удалось. Уголовное дело вскоре приостановили, вернувшись к нему год спустя, когда в 1994‑м году в Москве нашли тело одного

из участников той перестрелки — Галкина, убитого выстрелом в

голову.

Началась методичная отработка членов всех трех группировок, бывших «на стрелке» год назад. Оказалось, что сразу после событий 1993 года Галкин сбежал в Москву. Вместе с ним в ссылку отправились еще двое, в том числе и «зининский» Олег Зубарев.

По оперативной информации, убийство Галкина совершил именно он. Оставалось найти и задержать подозреваемого (Зубарев часто ездил в Казань, где у того жила семья). Что примечательно, как раз в момент, когда оперативники работали в столице, Зубарева задержали в Казани на тридцать суток. Но этот срок истек буквально за пару дней до возвращения оперативников, везущих сведения, достаточные для ареста.

Восемь месяцев длились поиски, которые шли параллельно и в Москве, и в Казани. Помимо Зубарева, отрабатывали участников всех причастных группировок. Взяли Зубарева в Кирове. В офисе фирмы, где он прятался, изъяли целый арсенал: два гранатомета, четыре автомата, четыре пистолета и боеприпасы.

Первым состоялся суд по факту стрельбы в 1993 году. Как ни странно, но за расстрел фактически четырех человек все подсудимые отделались более чем легко. Им вменили лишь две статьи: незаконное ношение оружия и превышение пределов необходимой самообороны. Соответственно, и сроки наказания они получили смешные: ни один обвиняемый не был приговорен к реальному лишению свободы. В основном ограничились принципом: сколько отсидел в следственном изоляторе, столько получил и в приговоре. Всех освободили прямо из зала суда.

Единственный, кто понес тогда заслуженное наказание, это Олег Зубарев. Суд Москвы признал его виновным в покушении на убийство и в убийстве Галкина, и приговорил к 12‑ти годам лишения свободы.

Кстати, хороший урок для всех, кто верит в «кодекс чести» бандитов. Галкин был убит не из-за каких-то идеологических расхождений с сообщником, а по причине банальной жадности подельника. У них были два «Мерседеса», которые собирались дооформить, продать и поделить деньги. Но делить гораздо приятней на двоих, чем на троих...

Итак, что в сухом остатке? Восемь месяцев работы оперативников, командировок по разным городам России, погонь за преступниками с риском для жизни. Задержать человека, который не горит желанием садиться в тюрьму и мало чего боится в этой жизни — это не фунт изюму. По одному адресу сотрудников пытались затравить собаками, по другому — подозреваемого взяли только после получасовой погони по снегу. Кого-то пришлось брать прямо в церкви во время рождественской службы.

Но задержать — это только двадцать процентов работы, надо собрать еще и доказательную базу. И вот: задержали, собрали — для чего? Для того, чтобы бандитам в суде погрозили пальцем...

Не может одно отдельно взятое ведомство нести ответственность за процессы, идущие в стране. Как Минздрав не может отвечать за сокращение продолжительности жизни, как Минобразования — за то, что каждое новое поколение становится все менее образованным, так и МВД, без поддержки других структур не может в одиночку справиться с преступностью.

И вот здесь нельзя не сказать еще об одной неприятной странице в истории противостояния криминала и милиции. Из песни, как говорится, слова не выкинешь.

Подразделение по борьбе с организованной преступностью довольно громко зарекомендовало себя: бандиты их по-настоящему боялись. С Александром Хамматовым* и его бойцами много раз пытались договориться и по-хорошему, и с угрозами. А когда оперативники всерьез взялись разматывать клубок преступлений в противостоянии между ОПГ «Перваки» и «Борисково», в прокуратуру республики поступили некие материалы в отношении руководства управления по организованной преступности. Несколько человек, проходивших по учетам МВД как члены ОПГ, жаловались, что начальник управления вместе с подчиненными лично избивали их, выбивая показания.

Возбудили уголовное дело по статье «Превышение должностных полномочий», началось расследование. Очень многие тогда считали, да и сейчас продолжают так думать, что дело было неоднозначным. Его то прекращали, то возобновляли, какие-то показания «потерпевших» рассыпались, появлялись новые. Все закончилось обвинительным приговором, который, впрочем, спустя некоторое время отменили.

Я в это время возглавлял Управление специальной службы при МВД, проще говоря, руководил службой охраны президента республики, но продолжал быть в курсе происходящего в МВД. И мое мнение — нельзя было так поступать с ребятами. Система просто сдала своих, отступилась, предала. (Для себя на будущее я сделал определенные выводы: если виновность сотрудника вызывает сомнения, если все указывает на то, что человека хотят подставить, нужно за него бороться. Невзирая на статус или его отсутствие, все равно, полковник или сержант.)

В любом случае, тот, кто хотел вывести оперативников из игры, своего добился: Александр Хамматов и большая часть его команды были вынуждены уволиться из органов. На какое-то время управление по борьбе с оргпреступностью оказалось парализованным. Насколько это затормозило работу по противодействию криминалу, сейчас остается только гадать.



ЭХО «КАЗАНСКОГО ФЕНОМЕНА»

К концу 90‑х перерождение уличных группировок в преступные сообщества полностью завершилось, и массовые драки практически сошли на нет. Тем не менее, эксцессы время от времени случались.

В октябре 1999‑го года в Буинске произошли массовые беспорядки, в которых участвовало более 150‑ти человек в возрасте от 15‑ти лет и старше. Вооруженные цепями, кусками железной арматуры и палками, они намеревались устроить драку с представителями противоборствующей группировки — отомстить за избиение одного из своих товарищей.

Возле районного дома культуры толпу встретил наряд милиции из 8‑ми человек. Уговоры разойтись возымели обратное действие — толпа кинулась на милиционеров, в результате три оперативника и заместитель начальника райотдела получили тяжелые ранения. Были разбиты 3 милицейские машины. Нападавших удалось разогнать только выстрелами в воздух.

Подобные проступки никогда, ни за что и никому спускать нельзя. Поднявший руку на милиционера при исполнении должен быть наказан в назидание всем другим. Несмотря на то, что в беспорядках участвовало больше сотни человек, зачинщиков удалось вычислить довольно быстро, и в сентябре 2000‑го года девять человек были приговорены районным судом к различным срокам. Все осужденные являлись членами организованной преступной группировки. Четверо получили по 4 года лишения свободы, еще один получил 1 год, остальных осудили условно.

В 1999‑м году проводились выборы в Государственную Думу России. Статус депутата Госдумы в числе прочего предусматривает и парламентский иммунитет, запрещающий арестовывать или привлекать к уголовной ответственности депутата за любые его действия. Поэтому наши бандиты правдами и неправдами пытались заполучить депутатские мандаты, покупая места в партийных списках и обманывая избирателей.

Задача милиции — не только обеспечить общественный порядок в день выборов, но и не допустить криминал к власти (уже в прямом, а не в переносном смысле слова). Просто обнародовать правду о криминальном прошлом кандидатов — это только полдела, нужно было поймать их «на горячем», чтобы снять с предвыборной дистанции. В итоге кандидатуры 16‑ти бандитов, уличенных в подкупе избирателей, были вычеркнуты из списков. Среди них был и Зуфар Утяганов, член преступного сообщества «Севастопольские», на личности которого мы позже остановимся подробнее.

А вообще, девяносто девятый год стал и определенной точкой отсчета в истории разгрома преступных группировок. В конце года были задержаны лидеры преступной группировки, суд над которой впоследствии назовут «процессом века».


«ХАДИ ТАКТАШ» — ПЕРВАЯ ЛАСТОЧКА

Осенью 1998‑го года ко мне на прием пришла женщина. Она сказала: «Я ничего не боюсь и никому не верю. Но вы — человек новый, и, возможно, не ангажированный. Вам я расскажу все, что знаю».

Мало кто знает, что обратный отсчет для оперативной раскрутки первого дела по организованной преступности в республике начался именно с этого разговора. Татьяна Кобальнова, жена одного из убитых лидеров «Хади Такташ», действительно очень сильно помогла нам в расследовании преступлений одной из самых жестоких казанских группировок. Она не простила бандитам убийство мужа и задалась целью, во что бы то ни стало добиться для убийц возмездия. Более того, она пообещала уговорить и остальных вдов тоже дать показания. Обещание Татьяна выполнила.

Женщины, кстати, в критических ситуациях бывают способны на самые неожиданные поступки. Ляля Фарзиева, единственная выжившая после расстрела в узле спецсвязи, спаслась только благодаря своему мужеству, больше часа играя с убийцей в смертельные прятки. В первом казанском деле о рэкете в милицию обратился не предприниматель, ставший жертвой вымогательства, а его жена, прямо заявившая бандитам: «Будете иметь дело со мной». В оперативных сводках периодически мелькают сообщения о женщинах, которые лишают сознания квартирных грабителей, забив их мокрыми простынями, или ранят напавших на них преступников ножами, у них же отобранными. Месть вдов в деле «Хади Такташ» сыграла роль того камешка, который вызвал лавину, похоронившую бандформирование под собой.

Информация о группировке, ее лидерах и активных участниках в МВД имелась, началась активная разработка по показаниям женщин, но слова, как говорится, к делу не пришьешь. И тут «хадишевские» преподнесли нам настоящий «подарок» ко Дню Милиции, оставив на месте очередного преступления и орудие убийства, и самого... исполнителя.

Около 19 часов вечера 10 ноября 99‑го года лидер ОПГ «Павлю-хина» Владимир Марушкин возвращался домой на улицу Эсперанто. Навстречу ему попался бомж, совершенно не вызвавший подозрений, который, поравнявшись с Марушкиным, почти в упор несколько раз выстрелил в него из пистолета.

В подъезде в тот момент находились несколько молодых парней из ОПГ «Павлюхина» — они догнали убийцу и забили бы его до смерти, если б не подъехавший вовремя экипаж милиции. К этому моменту киллер находился без сознания. Орудие убийства — пистолет Макарова — был обнаружен тут же, на месте происшествия.

С этого убийства началось распутывание огромного клубка кровавых преступлений. В том, что дело впоследствии объединило десятки когда-то разрозненных преступлений, несомненная заслуга следственной группы, обобщившей неимоверное количество материала. В эту группу вошли несколько десятков самых талантливых оперативников МВД и следователей прокуратуры республики.

...Великий татарский поэт Хади Такташ, наверное, проклял бы свое имя, если бы узнал, что теперь оно навсегда будет связано с названием кровавой банды, которая, как и большинство ОПГ, получила свое название в честь местности, где проживало большинство ее участников.

Еще в 1982 году подростки, жившие в районе улиц Хади Такташ и Жданова, сколотили обычную для того времени группировку, основным времяпрепровождением которой были групповые драки «толпа на толпу». Структура ее тоже была стандартной: лидеры -криминальные авторитеты, текущие расходы оплачиваются из «об-щака», в который все члены ОПГ обязаны платить регулярно, добывая деньги любыми способами.

Старшие члены «Хади Такташ» жили по криминальным «понятиям», промышляя чистой уголовщиной, молодые же хотели заниматься бизнесом — группировка начала прибыльно торговать полиэтиленовой крошкой, ворованной с производственного объединения «Оргсинтез». Старшие считали молодых «барыгами» и требовали отдавать в «общак» не какую-то часть, а все заработанное. Молодежь была не согласна. Так в 1992‑м году произошел раскол, в результате которого 4 ноября 1992 года возле офиса казанской фирмы «Сандра» лидера «молодых» Анвара Халиуллина расстреляли. Ответ не заставил себя ждать — в январе 1993‑го в Москве был убит и главарь «старших» Рауф Шарафутдинов.

Лишившись обоих лидеров, группировка «Хади Такташ» распалась на пять самостоятельных бригад, одну из которых возглавили 23‑летний Радик Галиакберов (Раджа) и его друг Николай Гусев (Гусь), вступившие в группировку еще подростками, и выросшие вместе с ней. За одну из уличных драк, в которой несовершеннолетний Галиакберов проломил голову противнику, он получил срок, что в те годы резко добавляло авторитета среди своих. Гусев, правда, недолго побыл в криминальных вожаках — через год с небольшим он сбежал из Казани, прихватив с собой большую часть «обшака».

Основной костяк бригады составляли Андрей Ситнов, Вадим Зайнутдинов, Сергей Гребенников, Александр Сычев, Асхат Валиуллин, Павел Комлев, Айрат Хакимов и Денис Лонщаков. Всего же в бригаде насчитывалось несколько десятков человек. Банда достаточно быстро установила контроль над «наследством» убитого Халиуллина, взяв под свою «крышу» все фирмы, с которыми он работал при жизни. Лидеры других бригад таким раскладом были недовольны, назревал новый передел. На место единого для всех бригад вожака и держателя «общака» прочили Владимира Диденко (Дидю), главаря еще одной отколовшейся банды.

В сентябре 1993‑го Раджа предложил Диденко отступных в размере 50 тысяч долларов. Но для этого необходимо было выехать в Москву, якобы для оформления кредита. Ничего не подозревающий Диденко и еще два авторитета от «стариков», Ильсур Валеев и Рустем Бареев, отправились вместе с Андреем Ситновым в столицу, вчетвером сняли квартиру на улице Адмирала Макарова, и Ситнов отправился «по делам». В это время из Казани следом уже выехали пятеро «ликвидаторов» из бригады Раджи. В ночь с 29 на 30 сентября Ситнов открыл входную дверь подельникам, и те, тихо войдя в квартиру, расстреляли троих спящих. Тела «стариков», завернули в ковры и вывезли в неизвестном направлении — за последующие девять лет, к моменту суда, их так и не удалось обнаружить.

Старшие забеспокоились по поводу бесследной пропажи своей делегации, и Раджа предлагает наиболее авторитетному из «стариков» Александру Кобальнову вместе съездить в Москву, чтобы навести справки. Но Кобальнов отказывается, и спустя два дня его машину обстреливают неизвестные, а сам он получает ранение. Связь пропажа «стариков» — отказ Кобальнова от поездки — обстрел его машины, уже очевидна, и на очередных сборах Андрей Черножуков из бригады убитого Диденко озвучивает, что все произошедшее — работа Раджи. Галиакберов в тот же день узнает о выдвинутом обвинении и поручает проверенному соратнику Вадиму Зайнутдинову (Бульбе) убрать чересчур разговорчивого бойца. Выбор, кстати, падает на Бульбу неспроста, это плюс ко всему и проверка на прочность — тот ведь дружит с Черножуковым.

Задание Бульба провалил. Но не потому, что рука не поднялась на друга, а из-за склонности к дешевым эффектам. Зайнутдинов решил не просто убить Черножукова, а просмаковать ситуацию, пощекотать себе нервы в стиле киношных штампов. В день намеченного убийства он заявился к жертве в гости, весь вечер они вместе напивались коньяка и клялись друг другу в преданности, а потом отправились подышать воздухом. Во дворе, извинившись перед другом за предстоящее убийство, Бульба достал обрез, но приятель не стал ждать конца трогательной речи и рванул наутек. Пьяный Зайнутдинов стрелял в убегающего, но промазал, и жертве удалось ускользнуть.

Вскоре после этого Раджа вместе с приближенными временно перебрался в Москву, продолжая пристально следить за происходящим в группировке. Он узнал, что члены группировки Диденко — оправившийся после ранения Кобальнов, Сергей Аксанов и Булат Куваков — собираются в столицу, выяснить, наконец, что стало с Дидей и его спутниками.

Дождавшись их приезда, Галиакберов предложил Аксанову встретиться, правда, переговоры вести с ним не собирался. Аксанова просто всемером избили и с проломленной головой, истекающего кровью, оставили связанным в квартире на Таганке. Теперь надо было «разобраться» с остальными. Отправившись по адресу, где оставались Куваков и Кобальнов, они тихонько открыли дверь ключами, которые забрали у Аксанова. Кобальнов в это время варил на кухне суп, а Куваков смотрел телевизор. Все, чем смог ответить Кобальнов на внезапное нападение, это плеснуть в непрошенных гостей горячим супом. Обоих зарубили топорами, специально для этой цели купленными заранее, а тела увезли с собой.

Аксанова же, по приказу Раджи пытали еще целых три дня. Вот показания одного из убийц: «Все три дня он лежал связанным в туалете, его периодически избивали, из разбитого черепа наружу торчала кость. Убили на третий день, он совсем обезумел от истязаний, плакал, ползал на коленях и целовал руки Радже. Перед убийством Бульба туго перебинтовал его голову — чтобы потом не собирать осколки от разрубленного топором черепа...».

Зайнутдинов двумя ударами топора добил Аксанова. Тела всех троих расчленили в ванной и упаковали. Сам Раджа, несказанно позабавившись процессом, назвал это «превращением в Венеру».

Через полгода, в начале января 1994 года в коллекторе реки Чер-мянки на окраине Москвы было обнаружено два расчлененных трупа. Проверили заявления о пропавших без вести за последнее время по Москве и Московской области — не совпадают, снятые отпечатки пальцев в дактилоскопической картотеке столичного ГУВД не значатся. Так бы останки и захоронили спустя некоторое время как неопознанные, если бы из МВД не поступила информация о шести пропавших без вести жителях Казани. Татьяна Кобальнова приехала в столицу и отправилась в морг, где ее спросили про характерные приметы на теле мужа. У Александра Кобальнова была более чем характерная примета: лишний зуб на небе. Стало очевидно: это он. Через несколько дней опознали останки и второго мужчины, найденные в Чернянке — Кувакова.

По факту убийства Кобальнова и Кувакова прокуратура возбудила уголовное дело, хотя все понимали, что на самом деле в Москве совершены два тройных убийства. А вдова Кобальнова с этого времени начала свою собственную войну против Раджи и его приспешников.

В Казань Раджа вернулся в 1994 году. К этому времени конкурентов уже не оставалось (Гусев, видимо, боясь разделить их судьбу, сбежал), и Галиакберов стал единоличным владельцем и распорядителем «общака». Дань ему безропотно платили все бригады группировки: и «Волочаевские», и «Кладбищенские». А также запуганные бизнесмены, в том числе весьма известные и уважаемые в Казани люди.

Убийства между тем продолжались. Летом 1995 года были убиты члены группировки Эдуард Хайруллин и Владимир Воронцов. В 1997‑м убивают родственника Александра Кобальнова, который проявил излишнюю активность в поисках пропавшего.

Надо оговориться, что «Хади Такташ» была лишь одной из многих ОПГ, деливших Казань на зоны влияния: «Жилка», «Бориско-во», «Низы». «Перваки»... Соваться в чужие районы было смертельно опасным. Единственным исключением оставался бизнес на вполне легальном сбыте ворованного с «Оргсинтеза» полиэтилена, который велся за пределами территории «хадишевских». Наиболее опасным конкурентом в этом деле для «хадишевских» являлась ОПГ «Жилка», которая со временем все-таки отобрала у них «Оргсинтез».

В середине 90‑х ОПГ «Хади Такташ» полностью контролировала в центре города наркоторговлю, услуги проституток, обложила налогами около пятидесяти различных предприятий, банков, торговых точек, ресторанов. Большие доходы приносила и деятельность двух подконтрольных городских кладбищ. «Хадишевцы» превратили обычный банно-прачечный комбинат «Здоровье» в золотую жилу, добавив к оздоровительным процедурам в бассейнах, банях и саунах услуги проституток, приносивших ежедневно до 5 тысяч долларов. Следствием было также установлено, что группировка «Хади Такташ», контролировала около 75 процентов городского героинового рынка, реализуя ежедневно до килограмма героина.

При этом группировке приходилось постоянно защищать зоны своего влияния. Именно на этой почве возник конфликт с «Перваками» — группировкой из микрорайона Первые Горки.

Летом 1997 года один из лидеров «перваков» Гриньков взял у «хадишевских» 200 граммов кокаина и не заплатил. Галиакберов решил, что это демонстрация силы со стороны «перваковских» и выдвинул ультиматум: либо должник возвращает кокаин, либо прощается с жизнью. Гриньков предложил обсудить дело мирно у себя дома на улице Мавлютова.

Гостей он принимал вместе с приятелем. Угостил визитеров — Ситнова и  Гребенникова — коньяком, но цель гостей от гостеприимства не зависела: они пришли убить. Хозяев застрелили, однако уйти не успели: в дверь позвонили двое «коллег» убитого. «Хадишевцы» застрелили одного у порога, второго только ранили в лицо

и он сумел убежать.

Узнав об убийстве своего лидера, «перваки» собрались на сход. Часть бригады, во главе которой стоял друг убитого Гринькова Альберт Батров (Бибик), настаивала на мести. Более осторожные, во главе с Фердинантом Юсуповым (Федя), предлагали не связываться с «Хади Такташ». Тем не менее, не считаясь с мнением «умеренных», «бибиковские» подловили и забили до смерти одного из «хадишевских». После этого Раджа объявил «первакам» войну.

Повысив сумму взносов в общак, на общем сборе Раджа разъяснил, с чем это связано: теперь за убийство каждого рядового «пер-вака» группировка будет платить по 5 тысяч долларов, а убийство самого Бибика оценивается в 50 тысяч долларов. Списки врагов, их адреса и номера машин были размножены и переданы всем членам ОПГ, даже младшим школьникам. Галиакберов же с этого времени всегда носил под одеждой бронежилет. К войне Раджа отнесся крайне серьезно, достаточно сказать, что ни один «хади-шевский» не пострадал, а семь «перваков» были убиты. Сам Батров счел за лучшее уехать в Петербург, чтобы избежать их участи.

В это же время из колонии освободился Ринат Фархутдинов (Ринтик), отсидевший за хранение оружия. Раджа предложил ему набрать и возглавить группу киллеров, которая будет исполнять лично его, Галиакберова, заказы. Ринтик взял в бригаду своего племянника Дениса Чернева, а также старых друзей — Анатолия Новицкого и Валерия Широкова. Киллеры разработали специальный кодовый язык, которым для конспирации пользовались при переговорах. Об убийстве, например, говорилось так: «смотрите телепередачу» (в криминальных новостях всегда сообщали об убийствах). Все распоряжения Раджи выполнялись беспрекословно, а он мог приказать убить кого угодно, хоть близкого друга. Именно так произошло с убийством Ильнура Исмагилова, с которым Ринтик был в приятельских отношениях, и некоторое время даже жил в его семье. Тем не менее, получив приказ убрать Исмагилова, Фархутдинов даже не колебался.

Правда, стрелял не сам — доверил племяннику, но «засветил», в кого именно надо стрелять, назначив жертве рандеву. Едва Ринтик отъехал от места встречи с «другом», как киллер убил и Исмагилова, и случайно оказавшегося рядом знакомого жертвы Юрия Пушкарева.

Не возражали ликвидаторы и тогда, когда пришлось отстреливать своих вчерашних товарищей по ОПГ — Никиту Воздвиженского и Александра Сакмарова. Никиту застрелили на глазах жены — она видела в окно, как муж был убит четырьмя выстрелами в упор, а в убегавшем киллере узнала одного из бывших друзей Никиты.

Если к Воздвиженскому у Ринтика еще могли быть личные претензии («заказанный» жил с его бывшей женой), то Сакмаро-ва убили потому, что тот состоял в родстве с лидером «перваков» Бибиком. Радже просто пришла в голову идея выманить Бибика из Питера в Казань на похороны родственника, для чего «приманку» расстреляли прямо на глазах жены и маленькой дочки во дворе собственного дома.

План, конечно, не сработал. Но Галиакберов не особенно расстроился. Не получилось в этот раз — получится в другой. Он уже готовил новый «проект». Осенью 1999‑го года «хадишевские» решили развязать очередную войну. На этот раз — против набиравшей силу группировки «Павлюхина», географически куда более близкой, чем «Перваки». Первой жертвой как раз и предстояло пасть Владимиру Марушкину, который организовал сбыт наркоты, конкурируя с точками «хадишевских». Роль киллера выполнил переодетый бомжем Анатолий Новицкий, чей арест стал отправной точкой в деле «Хади Такташ». Новицкий дал показания и в декабре того же года были задержаны уже многие члены банды, в том числе и сам Раджа — Радик Галиакберов.

Раджа, кстати, прекрасно понимал, что ему светит пожизненный срок, поэтому пытался торговаться всеми доступными способами. Как-то мне доложили, что он очень просит встречи со мной: якобы у него есть какая-то сверхценная для меня информация. Ну я пошел в изолятор (он сидел в СИ-1), думаю, чем он собрался нас удивить? А он пообещал дать информацию по всем убийствам, совершенным в Казани, и остававшихся к тому времени нераскрытыми. «Сколько, — спрашивает, — у вас нераскрытых убийств?». Я: «Что дальше?», «Назовите мне место, дату совершения и оружие, и через день к вам придут люди и расскажут, как они убивали». Другими словами, Раджа обещал мне стопроцентную раскрываемость убийств: бомжи, алкоголики и должники «хадишевских» взяли бы вину за них на себя. Он всерьез думал, что я поведусь...

Но мы вернулись к этому его обещанию позже — в 2003‑м году. Он действительно помог в расследовании убийства директора казанского пивзавода «Красный Восток» Айбата Айбатова, совершенного 20 февраля 1996 года. Раджа сообщил, что сын бывшего секретаря обкома КПСС Борис Булатов обращался к нему с «заказом», но не договорились о цене. Заказ взял другой бывший член его группировки — Сергей Павлов (Матрос). (Павлов и Булатов были арестованы в 2006 году и приговорены к 9 и 11 годам соответственно.) Галиакберов помог выйти на заказчика, и благодаря этому получил некоторые послабления в режиме.

...С первых дней суда над «хадишевскими» зал был переполнен. У клетки с подсудимыми неотлучно дежурил автоматчик. Меры предосторожности включали тотальную проверку паспортов и сумок на входе, а безопасность процесса, в общей сложности обеспечивали триста сотрудников МВД. Ведь для оставшихся на свободе членов группировки «Хади Такташ» Раджа по-прежнему был начальником, а свидетелей не было возможности стеречь круглосуточно.

Самой большой заботой для нас стало обеспечение безопасности свидетелей. И были тому веские причины. Юлия Гаврилова — жена убитого Воздвиженского, экс-супруга бригадира киллеров, — одна из самых важных свидетелей обвинения, скончалась при странных обстоятельствах: находясь в своей квартире, она отравилась угарным газом. А обвиняемые оттягивали очередные слушания самоотверженно, буквально не щадя живота: Новицкий и Широков глотали гвозди, делали харакири. И слушания переносились. Закона о защите свидетелей в России еще не было, а свидетели, нуждающиеся в защите, уже были, нам пришлось придумывать свои нестандартные ходы.

Впервые в республике, да и в России, на судебном процессе, длившемся более одного года, были обеспечены беспрецедентные меры безопасности в отношении свидетелей по уголовному делу. Свидетели обвинения по делу «Хади Такташ», многие из которых жили в том же районе, что и бандиты, согласились давать показания только после изменения их анкетных данных. Многие из зашифрованных панически боялись визуального контакта с преступниками. Получить их показания мы смогли только после изоляции лидера группировки, руководителей звеньев и рядовых исполнителей преступного сообщества. И, кстати, получив гарантии безопасности, изобличающие сведения дали и бывшие члены группировки.

Свидетелей в масках и мешкообразных пальто-балахонах, скрывающих фигуру, привозили в суд под усиленной охраной. Размещали в отдельной комнате рядом с залом заседаний, оборудованной микрофоном и камерой. Судья заходил в комнату, удостоверяя личность, и возвращался в зал, куда выступление свидетеля, с изменением голоса через специальную аудиоаппаратуру, транслировалось на экран. Менялись анкетные данные, место жительства, прибегали к парикам, усам и бородам, чтобы изменить внешность человека. Для маскировки одного из свидетелей пригласили гримера из Театра оперы и балета, и показания тот давал в образе... Николая Васильевича Гоголя.

При расследовании этого дела вообще многое было сделано впервые. Во время следственного эксперимента, проведенного в Москве в 2000‑м году, был приглашен известный специалист в области криминологии, который применил специальный метод осмотра места происшествия. В итоге, спустя 7 лет с момента совершения убийства в ванной комнате были обнаружены следы крови...

В январе 2002‑го года Верховный суд РТ поставил точку в многолетней истории банды «Хади Такташ». За два года дело оформилось в 32 тома, не считая 19 видеокассет оперативной съемки. Было опрошено около 500 свидетелей, проведено более двухсот экспертиз. Ни один из 13 обвиняемых не признал себя виновным ни по одному пункту обвинения.

Радика Галиакберова и бригадира киллеров Рината Фархутди-нова приговорили к пожизненному заключению. Самым активным членам банды Сергею Гребенникову и Александру Сычеву дали по 24 года в колонии строгого режима, Вадиму Зайнутдинову и Андрею Ситнову — по 22 года, киллерам Анатолию Новицкому и Денису Чернееву — по 20. Валерий Широков был осужден к 15 годам, Денис Лонщаков — к 12. Самым молодым членам банды Павлу Комлеву и Айрату Хакимову суд установил меру наказания, соответственно, в 8 и 7 лет лишения свободы. Минимальный срок — 6 лет — получил «ответственный» за притон «Здоровье» Ас-хат Валиуллин, страдающий серьезными увечьями. Что характерно, все приговоры включали конфискацию имущества.

Как и следовало ожидать, приговор обжаловали все осужденные, сначала в Верховном суде Татарстана, а потом Российской Федерации. Кто-то просил прекратить дело за недоказанностью, кто-то — провести процесс заново, кто-то — скостить срок. Адвокаты напирали на то, что в делах об убийствах есть только косвенные доказательства: ни оружия, ни трупов по многим эпизодам не обнаружено, оспаривались показания свидетелей, звучавшие формально «не в зале суда». Циркулировали слухи, что на подкуп суда Раджа собрал неслыханную сумму.

Семеро из 13 «хадишевцев» лично присутствовали на рассмотрении кассационных жалоб, для чего были этапированы в Москву. Во время заседания, закончившегося 6 февраля 2003 года, бандиты участвовали в процессе, находясь в СИЗО. Они видели и слышали происходящее в суде на телемониторе, судьи, в свою очередь, видели и слышали семерых осужденных с телеэкранов. Пятеро главарей ждали решения в казанском изоляторе. Определение Верховного суда повергло преступников в шок. Несмотря на анонсированный «подкуп», кассационная коллегия под председательством судьи Зя-миля Галиуллина отклонила все жалобы осужденных и их адвокатов, оставив приговоры в силе.

В суде не просто был доказан факт организации преступного сообщества, впервые удалось разом отправить за решетку всю верхушку банды — 13 человек. И впервые был вынесен настолько суровый, но заслуженный приговор: 180 лет заключения на 11 человек, не считая двух пожизненных сроков для главарей. Одно только чтение приговора растянулось на два дня. Подсудимым вменялись 13 убийств, два покушения, бандитизм, организация и участие в организованном преступном сообществе, наркоторговля, вымогательства, незаконное хранение оружия, контроль над проституцией. Развязанная группировкой криминальная война на самом деле унесла десятки жизней. Доказанные в суде 13 убийств — лишь малая часть жертв, по нашему мнению, их было не меньше

полусотни.

Эта ОПГ стала лишь первой в длинной череде преступных группировок, попавших под пресс закона в 2000‑х. О процессе писали и говорили несколько лет подряд, и даже сейчас, спустя почти десять лет, в интернете любой желающий может найти о нем массу информации.

На сайте «Криминальная Россия» выложена и старенькая фотография из материалов уголовного дела, где запечатлены члены подростковой (тогда еще) группировки. Под фото — подпись: «Экон вскоре будет найден в лесу разрубленным на части. Никита и Куян будут застрелены. Гудок давно пропал без вести. Маймул и Обезьяна сядут в тюрьму за убийство своего хорошего друга. Алтуха и Синий погорят на наркоте. Дольше всех продержался Бульба — до 2002 года, когда ему вынесли приговор — 22 года колонии строгого режима».

По-моему, очень показательно.

Мы совершили огромный прорыв в деле борьбы с организованной преступностью. И огромная заслуга в этом следователей прокуратуры республики, а позже — следственного комитета. Я уже писал, что статья «Организация преступного сообщества» при вынесении приговоров исключалась судами из-за слабой доказательной базы. Татарстанские следователи на деле «Хади Такташ» впервые отработали методику доказывания «двести десятой», и в дальнейшем по уже выработанной технологии направляли дела в суд. Сайфихан Нафиев, Кафиль Амиров, Фарид Загидуллин, Владимир Карузин, Вадим Антипов — это люди, чью заслугу в разгроме казанских ОПГ трудно переоценить. Оперативники МВД всегда с благодарностью вспоминают следователей, с которыми бок о бок месяцами, годами разматывали криминальные клубки: Максима Беляева, Эдуарда Абдуллина, Вадима Максимова, Рената Каримова, Олега Ульянчен-ко, Альберта Гибадуллина, Гамлета Гараева, Айрата Миннулина. На самом деле этот список можно продолжать еще долго, увы, назвать всех просто нереально. Но я от души говорю вам: спасибо, мужики!


ПРЕМИЯ ЗА ОТКАЗ ОТ ВЗЯТКИ

Рустам Нургалиевич всегда находил возможность поддержать МВД в финансовом плане. За счет республиканских средств и так уже выплачивались надбавки милиционерам, проходящим службу в Гудермесе, шло строительство жилья и новых административных зданий. На коллегии премьер рекомендовал главам районных администраций найти формы поддержки ОВД. Где-то это получилось — в Казани, Нижнекамске, Альметьевске, где-то нет, но в любом случае, дело сдвинулось с мертвой точки.

Одной из идей моего заместителя Артема Хохорина, начальника штаба МВД, стала разработка так называемых «порогов» для оценки эффективности работы каждого сотрудника. Раз мы постоянно критикуем систему оценки, которую диктует МВД России, надо ввести дополнительно собственную. Каждая служба прекрасно знает свои болевые точки и сильные стороны, значит, может и оценить труд сотрудников. Таким образом, мы могли дифференцировать квартальные премии, положенные каждому милиционеру: если до приказа получали все одинаково, то после введения системы «порогов» появилась возможность платить «ударникам» больше. Не бог весть что, в финансовом плане, зато налицо педагогический эффект: никакой уравниловки!

Любой руководитель знает, что нельзя использовать только наказания или только поощрения. Если их не чередовать, рано или поздно они перестанут действовать. До сих пор понятие «взятка милиционеру» рассматривалось у нас в одном-единственном смысле — как угроза уголовной ответственности. И, тем не менее, брали, берут, и, наверное, еще долго будут брать. Знают, что отправятся за решетку, если попадутся, но, как мышки из бородатого анекдота, «плачут, колются, и все-таки продолжают жевать кактус».

В большинстве стран относительно маленькие зарплаты сотрудников правоохранительных органов компенсируются увесистым пакетом социальных гарантий. И это делает сам факт взятки малопривлекательным. Каждый взвешивает, что ему выгоднее: взять разом сумму в годовую зарплату, рискуя попасться и быть уволенным с позором, или погасить льготный кредит на жилье, выучить бесплатно детей, обеспечить семье качественный и недорогой отдых...

В 2001‑м году только в Казани были сданы два жилых дома для сотрудников почти на 300 квартир и начато строительство третьего. Жилье — самый мощный стимул для российского милиционера, который не может ни купить квартиру, ни позволить себе коммерческую ипотеку. Так что именно жилье мы взяли за основу «пропаганды» плюсов милицейской работы. Вторым моментом стало бесплатное юридическое образование, а третьим — забота о здоровье и отдыхе.

Что же касается коррупции в рядах МВД, начальник ГИБДД республики Рифкат Минниханов предложил остроумное решение по профилактике взяток — выплачивать сотруднику премию в размере той суммы, которую ему предлагали. Но с одним условием: обязательно должно быть возбуждено уголовное дело в отношении взяткодателя.

Премьер-министр поддержал нашу идею, и, начиная с 2002‑го года, эта программа работает без сбоев. Конечно, поначалу нас страшно критиковали: как можно поощрять сотрудника за несовершение преступления? Это же норма, а не подвиг. Но в том-то все и дело, что премия по факту выдавалась за раскрытие преступления — разоблачение и привлечение к ответственности того, кто пытался подкупить милиционера. Одним приемом мы «убивали сразу двух зайцев»: лишали сотрудников корыстной мотивации (зачем идти на риск, когда можно получить эту же сумму законным путем) и заставляли серьезно призадуматься потенциальных взяткодателей (а стоит ли предлагать — посадить ведь могут).

Единственным ограничением для премии была верхняя планка — сто тысяч рублей. Кстати, за время действия программы, сотрудникам не раз предлагали суммы, превышающие эту цифру. В 2008 году в Альметьевске оперативники задержали сбытчика наркотиков и он сходу предложил 180 тысяч рублей. При передаче ста тысяч его и задержали с поличным. В Набережных Челнах сотрудники тоже с поличным задержали наркодилера, который в качестве откупного предъявил свою машину, стоимостью в 260 тысяч рублей. Даже предложил проехать к нотариусу и сразу переоформить авто на одного из оперативников. Именно факт переоформления и стал документальным подтверждением дачи взятки.

За девять лет по этой программе были поощрены более 160‑ти сотрудников МВД и выплачено более двух с половиной миллионов рублей. И как бы нас ни критиковали, метод действует, более того, его берут на вооружение и в других регионах. Он уже применяется на Чукотке, в Хакасии, Тюменской, Ивановской областях. Сейчас ведется речь о том, чтобы вывести эту практику на законодательный уровень, сделав нормой для всех государственных служащих.

Хотя я считаю, что сотрудников милиции (сейчас уже — полиции) нельзя сравнивать с другими государственными служащими. Ненормированный рабочий день, постоянное нервное напряжение, эмоциональное выгорание, невозможность побыть с семьей — это общеизвестные составляющие милицейской службы. Но есть еще одна, о которой нельзя забывать: здесь убивают. Только за один две тысячи первый год мы потеряли шестерых коллег: Игоря Шимарина, Владислава Долгова, Марата Залялютдинова и Эдуарда Сабирзянова — на Кавказе. Еще двое погибли при исполнении служебных обязанностей в Татарстане — пожарный Анатолий Сорокин и оперуполномоченный уголовного розыска Александр Мокшин.

Две тысячи второй год начался с новых потерь.




«МВД ПРЕДУПРЕЖДАЕТ: НАКАЗАНИЕ — НЕОТВРАТИМО»

После разобщения самых крупных группировок в Казани, Челнах и Нижнекамске, процесс постепенно перемещался от центра к периферии. Так, к примеру, была ликвидирована группировка «Козловских» в Новошешминском районе, в которую входили около 40 человек. Лидер ОПГ Козлов, в прошлом дважды судимый, сформировавший группировку в середине 90‑х, долго поддерживал тесные связи с «Татаринскими» из Чистополя и нижнекамскими «Татарами» — до самой их ликвидации. В ходе работы была установлена причастность «Козловских» к 12 преступлениям, среди которых похищение человека, кражи и разбои. До убийств, к счастью, они дойти не успели — их вовремя остановили.

А Казань готовилась к судам над «29‑м комплексом» и «Жилкой», обещавшими стать «процессами века». Спортзал Советского РУВД срочно переоборудовали для судебных заседаний, поскольку здание старого Верховного суда республики не было рассчитано на такое количество подсудимых.

Предстоящие процессы с нетерпением ожидала журналистская братия, но мне и моим коллегам из прокуратуры хотелось, чтобы не только СМИ, но и все население прочувствовало, что это — успех, прорыв в борьбе с организованной преступностью. Требовалось что-то, чтобы подогреть общественный интерес и подчеркнуть, что от возмездия ни один преступник не уйдет.

Так появилась серия баннеров «МВД предупреждает». Во всех городах республики билборды, стоящие вдоль дорог, давали ответ на вопросы: «Жил по понятиям?» и «Думал, все дозволено?». Ответ давался четкий и недвусмысленный: «Наказание — неотвратимо!» Такой вот чисто педагогический жест. Не все восприняли нашу акцию однозначно: кто-то пожимал плечами, кто-то недоумевал, считая наглядную агитацию излишней.

Меня же, честно говоря, на тот момент уже достали образы наших «клиентов», растиражированные рекламой: баннеры одной сотовой компании использовали образы знаменитой «Бригады»' и шахидки в черном платке. Сейчас, конечно, за наружной рекламой следят, а еще семь лет назад креативщики черт-те что могли творить абсолютно безнаказанно. Вот и хотелось дать «наш ответ Чемберлену».

Тем не менее, почивать на лаврах не было никакой возможности: «неорганизованная» преступность тоже не позволяла расслабиться.



2011‑й: ГОД РЕФОРМИРОВАНИЯ МВД

Любой системе для того, чтобы оставаться жизнеспособной, необходимо меняться, поскольку застой всегда влечет за собой регресс. Может поэтому МВД находится в стадии реформирования постоянно: так несколько лет назад вышли из состава УИН и УГПС, потом влились налоговая полиция и миграционная служба, чуть позже миграционная служба снова выделилась, прихватив с собой паспортно-визовую... Я не говорю уже о более мелких внутренних изменениях — в структуре, ведомственных инструкциях, отчетности. Тем не менее, 2011 год стал действительно поворотным: мы перешли из милиции в полицию.

В новом законе «О полиции» много сказано о том, что ведомство должно уходить от карательных функций, взаимодействуя с обществом на партнерских началах. Согласен, и мы по этому пути идем уже много лет. Человека можно и нужно воспитывать всю жизнь, ему необходимы ориентиры, нравственные маяки, чтобы понимать, в каком направлении двигаться. Поэтому мы постоянно, из года в год внушаем сотрудникам, что они, прежде всего, защитники. Что милиционер, а теперь, полицейский, в гражданине должен видеть объект, нуждающийся в помощи.

Прежде, чем стать полицейским, все милиционеры страны прошли переаттестацию. В Татарстане мы подключили к этому процессу и население, предложив желающим принять участие в отборе кандидатов на службу, высказав свое мнение по поводу работы и морального облика конкретных сотрудников. «Народная аттестация» шла несколько недель — на телефон доверия, сайт МВД и в общественную приемную поступили сотни сообщений. Были и критические, и негативные, и даже такие, которые мы вынуждены были передать в следственный комитет для возбуждения уголовных дел.

Лично для меня стало открытием то, что большая часть сообщений состояла из благодарностей. Всплывали героические поступки моих подчиненных, совершенные несколько лет назад, но оставшиеся незамеченными в силу их скромности. Подросли спасенные дети, оправились от ран жертвы пойманных преступников, но люди не забыли! И постоянно повторялись просьбы: «пусть он останется в органах, именно такие ребята должны служить!».

В феврале 2011‑го года из Татарстана в Чечню выехал очередной отряд милиционеров — чуть более полутора сотен человек. Колонна из автобусов двигалась по федеральной трассе, и на границе Саратовской и Волгоградской областей попала в пробку: после обильных снегопадов дорогу занесло. В снежном плену кроме легковых и грузовых машин оказались и 4 рейсовых автобуса. Учитывая, что движение прекратилось еще накануне вечером, пассажиры, большую часть которых составляли женщины с детьми, провели в холодном транспорте более 12 часов.

У наших ребят с собой были сухие пайки, запасы воды и лекарства, поэтому они прошлись по автобусам, раздав заложникам стихии контейнеры с едой, снабженные устройствами для разогрева. Попавшим в занос повезло, что соседями по пробке оказался милицейский отряд: через нашу дежурную часть сотрудники связались с коллегами из Волгограда, и техника для расчистки снежных завалов прибыла через полтора часа. Вскоре движение на этом участке трассы возобновилось.

В этом поступке нет абсолютно ничего героического. Только человеческое, а это, на мой взгляд, самое ценное.


 

Реформа и реформаторы МВД СССР

Книга «Реформа и реформаторы МВД СССР» собрала истории удивительных людей, на плечи которых легла серьезнейшая и ответственейшая задача по реформированию системы МВД СССР в 1960-70х годах.

Как показало время, реформа, проведённая под руководством министра внутренних дел СССР Николая Щелокова, оказалась наиболее яркой и эффективной за всю историю ведомства. Именно в те годы были заложены многие принципы, лежащие в основе каждодневной работы сегодняшних правоохранительных органов.

Реформа МВД СССР это плод совместных усилий огромного коллектива союзного министерства: от министра, его ближайшего окружения, до тех, кто понял и поддержал кардинальную обновленческую политику на периферии, во всех звеньях МВД. Эти руководители не только поняли новые масштабные задачи, но и смогли организовать свои коллективы на их выполнение, вести целенаправленную борьбу с правонарушениями, за обеспечение общественного порядка. Проявляли решительность и смелость, постоянно искали новые перспективные методы работы, заботились о личном составе.

В тот период в МВД пришла блестящая плеяда руководителей из партийной среды, центральных органов комсомола. Пришли авторитетные милицейские руководители, прошедшие все ступени службы. К практической работе были привлечены специалисты, имеющие учёные степени кандидата или доктора наук. Большинство из них, как и сам министр, были участниками Великой Отечественной войны.

Подчеркнём, что реформирование союзного МВД было активно поддержано структурами гражданского общества. Ведь во многом именно от этого зависел успех реформы.

Характерной особенностью того периода явилась широкая общенародная поддержка, высокая активность граждан в оказании посильной помощи милиции в охране общественного порядка, раскрытии, расследовании преступлений, задержании опасных преступников.

Возрождение сегодня многих институтов взаимодействия органов правопорядка с гражданским обществом, укрепление связи с населением свидетельство использования бесценного опыта тех лет.

Как и прежде, одним из приоритетных направлений в наше время является кадровое укрепление МВД. Именно кадры, их подбор и расстановка на всех уровнях становятся главным и решающим фактором среди всех прочих в новых условиях работы.

Поэтому важно помнить о людях, которые заложили основы современной деятельности органов внутренних дел, сохранять и приумножать традиции старшего поколения!

Мы как бы стоим на плечах прошлых поколений, на плечах их опыта. Необходимо собирать его по крупицам, суметь выбрать зёрна мастерства, обобщить и вывести закономерности с тем, чтобы новое поколение, овладевая этим опытом, развивало и углубляло его в новых условиях.

Пусть государство наше изменилось с тех времён, однако российские полицейские делают одно дело с советскими милиционерами, и в биографиях наших героев заключено ценное знание.

Жизненные пути этих руководителей являются прекрасным ориентиром для каждого, кто готов посвятить свою жизнь служению Родине.