Мои встречи

Последний царь-батюшка

После распада Советского Союза в общественное сознание внедрен широкий набор мифов о советской истории. Наряду с И. В. Сталиным наибольшему очернению подверглась личность Л. И. Брежнева. Представление о нем как о руководителе сводились к одному - недалекий, больной человек, а восемнадцатилетний период его руководства с подачи Горбачева, получил название "эпохи застоя". Многие даже сделали себе карьеры на борьбе уже задним числом со Сталиным и с Брежневым. В свое время философ Александр Зиновьев подметил: "Вдумайтесь в этот факт! Ведь это означает махать кулаками после драки. Нападать на Сталина много лет спустя после его смерти, когда это стало совсем безопасно, - много ли на это нужно мужества? К той же категории ложного мужества относятся и нынешние нападки на Брежнева. Такое глумление над трупами могут позволить себе только шакалы и стервятники".

После смерти Сталина пришедший к власти Хрущев стал по сути предшественником и одним из ранних разработчиков "перестройки". В так называемую "хрущевскую оттепель" он обрушился с обвинениями в адрес "вождя народов", тем самым дискредитировав компартию, авторитет руководителей всех рангов, лишил партию идеологической основы (в подобной ситуации в Китае избежали такого варварского отношения к Мао Дзэдуну). С этого момента начал развиваться кризис Советского Союза.

В результате преобразований Хрущева экономика пришла к развалу, была разрушена российская деревня, дезорганизована "оборонка", начались гонения на Церковь, раскололось социалистическое содружество. Увлеченный в молодости идеями Троцкого, Хрущев и в зрелые годы сохранил тягу к быстрым волевым решениям, видя в них залог победы.

И если явление Сталина в российской истории вызвано незавершенностью реформ С. Ю. Витте и П. А. Столыпина, то Брежнева - политикой Хрущева. Он был полным антиподом непредсказуемого и противоречивого Никиты Сергеевича.

До того, как возглавить страну, Леонид Брежнев имел за плечами огромный опыт, прошел все ступени руководства, курировал оборонную промышленность, в том числе и космонавтику. Разговоры про то, что это был "добрячок" и случайная фигура на советском политическом олимпе, абсолютно безосновательны.

При Брежневе Советский Союз превратился в сверхсверхдержаву. Вырос уровень жизни населения. Развернулось беспрецедентное жилищное строительство. За 18 "брежневских" лет население РСФСР увеличилось на 12 миллионов человек, выросла продолжительность жизни. В стране был высокий уровень личной безопасности. Важнейшей чертой эпохи Брежнева была стабильность и уверенность граждан в завтрашнем дне. Не случайно, сегодня по результатам многих социологических опросов россияне симпатизируют тому времени. Что касается "застоя" и застойных явлений, то очень точно об этом сказал председатель Госплана СССР Н. К. Байбаков: "Несомненно, было замедление темпов развития. Но чтобы промышленность и сельское хозяйство топтались на месте? Это не так. Разве можно назвать застойным период, когда за двадцать "застойных" лет (1966 1985 годы) выросли: национальный доход - в 4 раза, промышленное производство - в 5 раз, основные фонды - в 7 раз?! Начало разрушения экономики страны скорее приходится на двенадцатую, "горбачевскую" пятилетку".

Сегодняшний нефтедолларовый поток в Россию во многом обеспечен открытиями и разработками времен Брежнева. Это не отрицают и нынешние политики. Так заместитель главы кремлевской администрации Владислав Сурков неоднократно в своих выступлениях подчеркивал: "Пока мы лишь проедаем наследство, доставшееся нам от СССР".

Изымая из отечественной истории фигуру Брежнева, мы отвергаем великие достижения и отказываемся от самих себя.

Что же касается стратегических ошибок Брежнева, то так же, как и Сталину, ему не удалось создать механизм преемственности власти.

Каким был Леонид Брежнев в жизни? Лучшего всего об этом знают его родные и близкие. Ниже представлены воспоминания о нем его жены Виктории Петровны, малоизвестные интервью фронтовой подруги Тамары Николаевой, а также дочери Галины. О своем крестном отце поделился в чем-то сенсационными воспоминаниями Игорь Николаевич Щелоков. Приведены мнения о Леониде Ильиче его помощника Виктора Андреевича Голикова, который проработал с ним больше тридцати лет, а также начальника охраны Владимира Медведева.

О Леониде Ильиче вспоминает его внучка Виктория и ее бывший муж Геннадий Варакута. Поначалу Леонид Брежнев не хотел даже слышать о нем, на тот момент являвшимся студентом ГИТИСа, оперным певцом: "Хватит нам артистов!", но со временем переменил свое мнение, их связывали теплые семейные отношения. Геннадий Варакута заменил отца Гале, дочери Виктории от первого брака. Все вместе они постоянно проживали в доме Леонида Ильича.

Ниже впервые представлены воспоминания о Л. И. Брежневе министра внутренних дел СССР Николая Щелокова, одного из его верных друзей на протяжении многих лет.

Наряду с этим я привожу случай, рассказанный поэтом Ларисой Таракановой, мнения президента Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка Виктора Шевченко и бывшего главного редактора газеты "Советская Россия", председателя Гостелерадио СССР Михаила Ненашева, небольшое воспоминание известного дипломата Юрия Дубинина.

Несомненно большой интерес вызовет рассказ о Леониде Ильиче его внука Андрея. В 2005 году им было подготовлено и издано первое полное иллюстрированное издание воспоминаний Л. И. Брежнева.

 ВИКТОРИЯ ПЕТРОВНА: "ЖЕНИХ ОН БЫЛ ВИДНЫЙ, СЕРЬЕЗНЫЙ"

Мы встретились в Курске, в общежитии. Он учился в землеустроительном, а я - в медицинском. Ребята приходили к нам в общежитие. И он с ними. Высмотрел меня, когда я была на первом курсе, а он учился уже на третьем.

Стройный, чернобровый, волосы как смоль густые. Его по бровям издалека узнавали. Глаза большие, карие, сочные. В то время танцы стали модными. Леонид танцевать не умел, и я его учила: вальс, падеспань, полька… Я хорошо танцевала. В театр вместе ходили, всегда на галерку и всегда компанией. В кино на последний сеанс, потому что билеты подешевле. А в субботу обязательно в клуб, на танцы.

Жених он был видный, серьезный. Учился прилежно - значит думал жизнь основательно устраивать. Ухаживал за мной долго, почти три года. В 1925 году мы познакомились, а поженились только в 1928 м.

Сказал, что любит меня. Спросил: "А ты?" - "Люблю, мол, и я!" Вот и все. Потом, когда он уже получил назначение, говорит: "Давай поженимся". Я говорю: "Хорошо". Пошли в ЗАГС и расписались.

Леня уехал в марте, а мы в июле учебу закончили и отправились к ним. Ребята поехали, и мы следом: три подружки, три невесты. Одна в Первоуральск, две в Шемаху, это не доезжая Свердловска километров десять. Леня встречал меня в Свердловске. Мы не знали, что свою станцию проезжаем. Так уж договорились, что всех нас приедут встречать в Свердловск. Тут пообедали, отдохнули и в тот же вечер к себе - до места добрались утром следующего дня. У Лени была комната, снимал у богатого человека, который торговал сельскохозяйственными машинами. Большой дом, внизу магазин, а наверху квартиры. Одну комнату мы с Леней занимали, вторую - Сережа Каменев со своей молодой женой, а третью комнату - Ваня, он не был женат. Кухня общая, большая, полати возле печки - на них играли хозяйские дети. Сначала я и готовить не умела, потом постепенно научилась. Даже хлеб сама пекла. Бабушка научила. Нам давали в пайке ржаную муку, местные жители приносили яйца, кур, молоко. Я тоже устроилась на работу акушеркой. Галина родилась уже не там - в Бисерте. Мы на одном месте не сидели, лето - тут, зиму - там. Переехали в Бисерт. Там Галя и родилась. Леня раньше уехал, говорит: "Квартиру подготовлю. Ты, наверное, здесь родишь". Приехал за мной, удивился: "Ты еще не родила?!" - "Нет, - говорю, - такое по заказу не делается". Ну, поехали в Бисерт, нам с пересадкой ехать двое суток. Приехали утром. Хорошо, в дороге не родила. Леню в тот день принимали кандидатом в партию. Он говорит: "Я тебе лошадь пришлю. Если без меня начнется - отвезут!" Он уехал. И вскоре я чувствую - прижимает. Хозяйка спрашивает: "Что туда-сюда бегаешь?!" А я отвечаю: "Вроде скоро начнется…" - "А ну одевайся!" - "Леня же еще не приехал?!" - "Когда тут Леню ждать?! Пошли!" Идем, идем, остановимся. Уже весна, апрель, ручьи бегут, скользко. А дорога то под горочку, то наверх. Трудно мне идти. Вот мы остановимся, постоим, дальше идем. Страшно - вдруг на дороге начнется?! Но все же успели. Пришли.

Леня поздно вечером прибежал. А нянечка показывает ему на трех младенцев: "Ну вот, выбирайте, какой ваш?!" Леня потом рассказывал: "Я посмотрел: двое рыженьких, думаю, черненькая - наша!" - "Ишь какой, выбрал самого хорошего! Это и есть ваша дочка". Так Галочка у нас появилась.

В 1930 году Леню пригласили на работу в Свердловск, в земельное управление. До осени там работал. А в сентябре он с товарищами решил поступать в институт. Поехали в Москву, в Институт сельскохозяйственного машиностроения. Поступили. А мне куда же деваться?! Где жить? На что жить? Я Галю оставила своей маме в Белгороде. Но все равно, видим, в Москве не прожить. Тогда Леня написал в Днепродзержинск: можно ли устроить перевод в местный институт? Там жили его родители, они бы нам помогли с жильем, да и вообще во всем. Разрешение на перевод получили и в 1931 году приехали в Днепродзержинск. У Лени нет работы, а факультет вечерний, надо обязательно работать на заводе. И он поступает в теплосиловой цех кочегаром. Работали там в три смены. Получалось так: когда утром идет на работу, то вечером - в институт, а если вечером работает - утром учится. Бывало, придет, одни зубы белые: кочегар есть кочегар! Ванны не было. Воду на плите нагревали, кочегара отмывали, в студента превращали! Мы плиту коксом топили, он хорошо горит, легкий, от него меньше копоти, он чище, чем уголь. Потом, правда, сделали душ, ванну. Вот так четыре годика прокрутились. Закончил он институт в 1935 году. Диплом защитил с отличием. В условиях, в каких мы жили, да еще работы, это не так просто.

На третьем курсе Леню избрали парторгом. С того дня он уже в цеху не работал, немного легче стало: занимался в комнате институтского парткома. Жили очень тесно, заниматься негде. В нашей комнате около дверей направо плетеная этажерка и кровать - папа с мамой спали, около окна стоял сундук - зеленый, обитый железом, с Урала привезли. На этом сундуке, подставляя стулья, спали моя сестра Лида и сестра Лени - Вера. А мы на полу спали: я и Леня. Галина кроватка в углу стояла, потом еще Юра появился. Дед Лени - Яков Ильич - спал на кухне. В другой маленькой комнатке жили сестра Лениной мамы с мужем и двумя детьми. Вот сколько нас было в двухкомнатной квартире.

И радости были, все было. Маленькие дети - такая радость, а выросли - одно горе. Леня приходил с работы поздно - дети его не видели неделями. Особенно когда в обкоме работал. Приходил в два и три часа ночи - дети уже спят, а утром дети в школу идут - он еще спит. В обкоме обедал. Только в воскресенье видели его - сядем все за стол, он очень любил, чтобы вся семья сидела, и только начнем обед - звонок: вызывают. Срочное дело.

Книжки им читал. Любил стихи. Есенина хорошо знал. Стихи он хорошо читал и Галю научил…

Леонид Ильич любил мои борщи: украинский, горячий и холодный. На второе готовила жаркое, котлеты. Вареники Леня любил с картошкой и с квашеной капустой, с жареным луком, а пироги любил с горохом. В воскресенье, когда вся семья в сборе, пироги пекла с мясом, но больше с горохом. Любил жареную рыбу: сома или налима без костей. Потому что еще в молодости подавился как-то косточкой и с тех пор опасался. Ему моя кухня очень подходила. "Лучше Вити никто не готовит"…

 НИКОЛАЙ ЩЕЛОКОВ: "ЗОЛОТОЕ КАЧЕСТВО ЛЕОНИДА ИЛЬИЧА"

Характерное качество в работе Л. И. Брежнева это его стиль взаимоотношений с людьми.

Куда бы он ни приходил на новое место работы, он не "расчищал", как это любят делать некоторые, вокруг себя старые кадры. Он работал с теми же людьми и всегда добивался успеха. Даже те, которые считались отстающими и плохими работниками, у него работали хорошо.

Вот уж поистине людей он воспитывал такими, какими они есть, с их слабостями и недостатками и извлекал из этого проценты. Это золотое качество только выдающихся руководителей, талантливых организаторов.

В книге "Возрождение" Леонид Ильич пишет: "Если говорить о стиле работы, о взаимоотношениях с людьми, я понял, что не следует пытаться переделать их на свой лад. Ничего хорошего из этого, как правило, не выходит. Партийный руководитель должен принимать товарищей по работе такими, каковы они есть. Знать обязательно их слабости, но видеть и направлять на пользу дела сильные стороны". Он приводит примеры с директором Днепропетровского металлургического завода Ильей Ивановичем Коробовым и начальником Днепростроя Федором Георгиевичем Логиновым.

Кроме того, что описано у него в книге, я хотел бы рассказать о таком эпизоде. Он мне хорошо известен, так как тогда я был заместителем секретаря ЦК КП Украины по промышленности.

Логинов - начальник Днепростроя, он же заместитель министра СССР, был волевой, решительный, опытный, сложившийся крупный гидростроитель. Но человек своенравный, иногда даже грубый и несдержанный в обращении с людьми. Он отказывался приходить на заседания горкома партии и вообще с горкомом был что называется "не в ладах". Горком партии (секретарь - т. Моисеенко) объявил ему даже выговор, но и после этого Логинов оставался таким же, каким был.

Только Леонид Ильич, будучи первым секретарем Запарожского обкома, сумел подобрать ключи к этому крупному организатору и отличному, но очень своенравному специалисту. Логинов не только стал ходить в горком и областной комитет партии, его избрали членом горкома и депутатом Верховного Совета Украины от Запорожья.

В уборочную кампанию Логинов раньше категорически отказывался поставлять сотню автомобилей. По просьбе же Леонида Ильича он для вывозки зерна посылал в районы тысячу автомашин.

Подобный случай был и в Днепропетровске с Ильей Ивановичем Коробовым, с которым мне также пришлось вместе работать. Он был избалован славой и, как пишет Леонид Ильич, иногда терял чувство реальности, бывал заносчив, хотя был умным и грамотным инженером. Его строптивость мешала нормальным взаимоотношениям с городской партийной организацией.

Но Леонид Ильич смог найти ключи и к Илье Ивановичу. Коробов стал одним из активнейших помощников в восстановлении городского хозяйства в Днепропетровске.

Вот два подхода к людям и два результата.

 ТАМАРА НИКОЛАЕВА: "ОН БЫЛ НЕОБЫКНОВЕННО ДОБРЫЙ И ОБАЯТЕЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК"

Я родилась в Москве в 1923 году. Выросла в Днепропетровске, где мой отец Николай Петрович Лаверченко работал начальником цеха на заводе имени Петровского. Он умер в 1935 году, а мама - в 1938 м. Я осталась одна, но все-таки закончила среднюю школу и перед самой войной поступила в техникум рентгеновского оборудования.

8 августа 1941 года нас эвакуировали на Кавказ. Меня призвали на службу, я стала медицинской сестрой. Сначала в тыловом госпитале в Орджоникидзе, потом в прифронтовом в Ворошиловграде. Обстановка была жуткая. Поздняя осень, распутица, потом зима. В холодных палатках замерзали раненые.

В Ворошиловграде я встретилась с Леонидом Ильичом. Как-то в госпиталь к нам пришел полковник Евдокимов из армейского отдела кадров. Предложил мне и моей подруге Люде Пахомовой перейти в политотдел. Кто бы тут долго раздумывал: после крови, грязи предлагают чистую работу в тепле - выписывать партбилеты и аттестаты.

Кажется, на второй день работы Брежнев подошел к нам познакомиться. Сказал: "Девочки, не бойтесь, все у нас будет хорошо". Начал расспрашивать, кто, откуда. Обрадовался, когда узнал, что мы из одного города. На войне земляк - это уже почти друг, сразу пробуждается симпатия к человеку. А тут - молодой красавец, 36-летний бригадный комиссар.

Он не мог пройти мимо, чтобы не сказать что-нибудь приятное, не пошутить. Положит руку на плечо и улыбается. По-военному никогда ко мне не обращался. Он называл меня Томой. Мягкий, красивый баритон. Его речь очень отличалась от речи других офицеров. Он ведь не кадровый военный. Матерщины и хамства я от него никогда не слышала.

Весной и летом 1942 го мы отступали на Кавказ. Мы приезжали в какое-нибудь село, квартирьеры уже заранее подбирали дома для штаба, политотдела, для ночлега. В то время долго нигде не задерживались. Сколько раз ездили под обстрелом, в кустах у дороги прятались, а мины рвались то тут, то здесь, перелет - недолет. Бог спас.

Леонид Ильич передвигался налегке. Он ничего за собой не возил, никаких лишних вещей. Он же все время на передовых позициях был с офицерами и солдатами. Смелый человек был. Ему говорили: ты хоть бы на передовой лампасы свои спрятал, слишком светятся. Или с командующим в штабе работал. Утром уедет, и неизвестно, вернется ли. Бывало, по два-три дня его нет, а ты сидишь и ждешь.

Возвращался из окопов грязный, завшивевший, оборванный. Условий никаких. О бане только мечтать можно. Горячая водичка в тазике - и то радость.

Чинить обмундирование - это была обязанность ординарца Ивана Павловича. Часто, когда он занят был, это делала я - то белый подворотничок пришить, то дырочку на гимнастерке заштопать. И смотришь: а это не от пули? Там такие безумные бои были.

В конце лета 1942 года политотдел 18-й армии остановился в Туапсе. Тылового рая там не было - немцы бомбили город ежедневно. По тревоге выскакивали из домиков, прятались в блиндажах. А немецкие летчики применяли особую тактику - "звездочкой" налетали с разных сторон. Из Туапсе Брежнев уходил на катерах на Малую Землю. А потом и весь политотдел подтянулся в Новороссийск. Отсюда начали мы наступать. Ростов, Украина, Польша, Чехословакия.

Дни рождения свои Леонид Ильич всегда переносил на Новый год. Тогда мы собирались всем политотделом и отмечали двойной праздник. Обычно это происходило в военторговской столовой. Кроме положенных в тот вечер каши и чая, каждый что-то с собой приносил. Девушкам разрешалось приходить в гражданском. У меня было крепдешиновое платье, синее в цветочек (единственное, в котором я эвакуировалась из Днепропетровска), и бежевые туфли на высоком "граненом" каблуке.

Как мы прихорашивались перед вечером, как нам хотелось быть красивыми! На фронте у каждого была своя "симпатия". И каждой девочке очень хотелось понравиться. И поклонников вокруг множество. Брежнев всем девочкам нравился. Нельзя было в него не влюбиться. И красивый, и веселый. Любил танцевать. Патефон у нас был и пластинки - фокстрот "Рио-Рита", танго, вальсы. Вот мы сидим с девочками за столом, он подходит приглашать на танец. Положит руку на плечо: "Потанцуем?" Аристократических манер у него не было, но приглашал он очень ласково. Улыбка добродушная, белозубая, с ямочками - ну невозможно же ему отказать. И вот мы с ним кружимся в вальсе по всему залу, и я чувствую, как он бережно ведет меня, какой он сильный, и он ко мне прижимается. А потом после вечера шел провожать - хоть и недалеко, но обязательно проводит. Однажды приревновал меня. Я писала какой-то документ, а напротив меня сидел майор, начальник отдела. Дело был под вечер. Он наклонил голову, у него были такие мягкие пушистые волосы - я на них дунула, они так смешно разлетелись. Леонид Ильич проходил как раз мимо, увидел, но мне тогда ничего не сказал. А через некоторое время спрашивает:

-Ну как твой майор?

-Какой? - удивилась я.

-А вот этот. - И он дунул, как я тогда.

Мы рассмеялись.

За всю войну он мне подарил только несколько фотографий - а что еще можно дарить на фронте? Вот на обороте одной карточки написал: "Милая Тома! Помни всегда, что у тебя есть надежный, любящий тебя друг. 5 мая 1943 года. Л. Брежнев". Еще были у меня его записки, которые он присылал с передовой.

Когда кончилась война, меня сразу демобилизовали. А он еще оставался служить. Это было в маленьком чешском городке, недалеко от Карловых Вар. Потом я там бывала несколько раз, но никак не могла вспомнить, где этот городок. Леонид Ильич провожал меня, довез на машине к поезду. Никто никому ничего не обещал. Мы не знали, что с нами будет.

Я поехала в Киев. Закончила медицинский техникум, вышла замуж.

В 1947 году он прислал мне письмо, просил приехать на встречу в Черновцы, где было политуправление 4 го Украинского фронта. Я приехала. Там я познакомилась с его женой Викторией. Она мне сказала:

-?Тома, я все знаю. Но я никого не упрекаю и не обвиняю. Я только прошу тебя уехать.

Я уехала в тот же вечер. Часа через два поезд остановился на какой-то маленькой станции. Я глянула в окно и вдруг увидела на перроне Брежнева и его ординарца Ивана Павловича. Оба какие-то грязные, прокопченные. Они догоняли меня на паровозе. Брежнев умолял меня вернуться и остаться с ним, но я сказала: нет, я же обещала Виктории, что уеду.

Мы продолжали встречаться. Как-то раз он собирался ехать в Москву из Черновцов через Киев. Мама Леонида Ильича Наталья Денисовна узнала об этом и приехала в Киев повидаться с сыном. Она остановилась у меня. Ко мне же на квартиру приехали потом Брежнев с Мехлисом, членом военного совета 4 го Украинского фронта, членом Политбюро ЦК, любимцем Сталина. Мехлис тогда очень уговаривал меня поехать с Брежневым. Но я отказалась.

Так случилось, что моего мужа одновременно с Брежневым направили в Казахстан. Мы встречались с Леонидом Ильичом в Алма-Ате. Потом и мы, и Брежневы переехали в Москву. Мы дружили семьями, часто бывали у него на даче. Они с Викторией приходили к нам в гости. И никогда ни Виктория, ни мой муж не заикнулись о том, что было между мной и Брежневым на фронте.

Последняя встреча наша была примерно за год до смерти Леонида Ильича. Он жаловался, что у него бессонница, ему нужно принимать снотворное. Мне потом рассказывали, что он был буквально помешан на снотворном. Тайком от врачей "стрелял" снотворное у членов Политбюро. Медики потом стали давать ему "пустышки" с водой. Я думаю: что же с ним сделали, почему он стал таким?..

Я ходила на его похороны. Он был необыкновенно добрый и обаятельный человек. У меня с ним связаны только самые хорошие воспоминания. И когда я его вспоминаю, плачу…

 ЛАРИСА ТАРАКАНОВА: "МОЕ ПИСЬМО К БРЕЖНЕВУ"

Моя мама, Елена Филипповна Тараканова, была медсестрой в 18-й армии в которой, как известно, начальником политотдела был полковник Л. И. Брежнев. Летом 1942 года она случайно встретилась с ним в районе Новороссийска и попросила, чтоб ее из тылового госпиталя отправили на фронт. Тогда моей маме было неполных восемнадцать лет. Разговаривала с Брежневым она вместе с подругой, которая тоже рвалась на фронт. Как вспоминала моя мама, Леонид Ильич был очень обаятелен и мужественен, он очень дружелюбно отнесся к ним и оказал содействие: - Такие красивые девушки, ну как вам не помочь…

Спустя почти сорок лет у мамы возникли недоразумения на работе связанные с тем, что она критиковала свое начальство за недостатки. Дело дошло до того, что ее решили уволить. Тогда я, без ведома мамы, написала письмо генеральному секретарю Л. И. Брежневу, в котором рассказывала о случившимся. Я написала ему о том, что мама фронтовичка, дважды раненная и тяжело контуженная, была его однополчанкой, после войны получила образование и стала строителем, построила десятки домов и промышленных объектов. Просила помочь…

Где-то через месяц управляющему строительным трестом в котором работала мама позвонили из ЦК партии и что-то сказали. После этого все неприятности у мамы окончились.

 ВИКТОР ШЕВЧЕНКО: "ЛЕОНИД ИЛЬИЧ БРЕЖНЕВ - ВЕЛИКИЙ ЧЕЛОВЕК В ИСТОРИИ НАШЕЙ СТРАНЫ"

Я лично никогда с ним не общался, но знаю многих людей, которые вместе с Л. И. Брежневым трудились, воевали. Еще когда я работал начальником контрразведки штаба РВСН, у меня сложились очень теплые и дружеские отношения с Героем Советского Союза, генерал-полковником Петром Андреевичем Горчаковым. Они были фронтовыми товарищами. Петр Андреевич всегда характеризовал Л. И. Брежнева как выдающегося и талантливейшего человека. До сих пор у меня хранится подаренная им фотография, где они вместе идут на Параде Победы 1945 года.

Многие из знавших Леонида Ильича людей сегодня трудятся в Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка: бывший заведующий международного отдела ЦК КПСС Л. М. Замятин, бывший секретарь ЦК КПСС Я. П. Рябов, маршал Советского Союза, Герой Советского Союза В. Г. Куликов, генерал армии, бывший начальник Генерального штаба СССР В. Н. Лобов, генерал-полковник юстиции, заместитель министра юстиции СССР А. И. Муранов и др. Все мы сходимся в одном мнении: Леонид Ильич Брежнев - великий человек в истории нашей страны.

 ВИКТОР ГОЛИКОВ: "ЕГО БЫЛО ЗА ЧТО УВАЖАТЬ"

Прежде всего, Л. И. Брежнев, не побоюсь сказать, был крупнейшим политическим деятелем современности, хорошо подготовленным лидером, способным возглавлять великую державу. Пожалуй, никто, кроме, естественно, Сталина, не был в послевоенной истории столь компетентным и влиятельным руководителем, которого уважали и с которым считались в мире. И его было за что уважать. Он за короткий срок прошел путь от простого металлурга до секретаря обкома, от солдата и курсанта до генерала, протопав по военным дорогам от предгорий Кавказа до Берлина. А сколько нужно было энергии, знаний, чтобы после войны восстанавливать промышленный потенциал металлургических заводов, энергетики в Днепропетровске и Запорожье. Сколько сил приложил он, налаживая экономику, всю жизнь в Молдавии. И сколько опыта приобрел он, возглавляя партийные организации Молдавии, а затем Казахстана в период подъема целинных земель.

Верховный Совет СССР, Президиум которого возглавил Брежнев, был тоже высокой школой управления страной. И Хрущев не зря перевел его в ЦК и сделал вторым секретарем, а по существу - человеком, который вел всю партийно-организационную работу в стране.

Этого опыта вполне хватало, чтобы возглавить великую державу. И он, избранный генсеком, начинал достойно, вводя новации в сельском хозяйстве да и в экономике в целом, немало сделав и для повышения уровня жизни народа. Не ослабляя внимания к оборонным делам, он умело вел переговоры с западными странами о снижении ядерной угрозы, создавал условия для сотрудничества с США и европейскими государствами.

Ну и нельзя не сказать о социальном климате, установившемся в стране. После Хрущева народ ждал и стабильности и улучшения жизни. Не все получилось, но пока Брежнев был здоров, работа велась интенсивно. Поэтому критика Леонида Ильича справедлива только в период последних 6 7 лет, когда он был тяжело болен.

Были у него ошибки? Конечно. У кого их нет. Ему бы сложить с себя обязанности, потому что ошибки назревали стратегические. Так товарищи из Политбюро его не отпускали. Чувствовали - не будет Брежнева и им не усидеть.

 ГАЛИНА БРЕЖНЕВА: "ПАПА С ЦЕРКОВЬЮ НИКОГДА НЕ БОРОЛСЯ. МАМА МОЛИЛАСЬ, И ОН ЕЕ НИКОГДА НЕ ОСУЖДАЛ"

Папу награждали решением Политбюро, ЦК. Да ну и что, что он любил ордена? Ведь это безобидная причуда. Он же не квартиры и дачи присваивал, да и заграничных счетов у него не было… А что ордена - так это ведь самый дешевый способ отблагодарить человека, который так много сделал для страны. Почти все потом же и забрали. Не постыдились издавать по этому случаю указы. Первым изъяли орден Победы. По стоимости этот орден был самый дорогой: там много бриллиантов, рубины… Отобрали все ценности, которые папе дарили. Всю коллекцию оружия отобрали, когда еще папино тело не остыло. Отобрали все машины. Даже квартиру опечатали - потом там почти все пропало. Отобрали все ценное - все, что блестит…

…О каких бриллиантах речь? Было что-то, но не более чем у многих других. Раньше это не могли видеть, но на тогдашних приемах все дамы были в таких бриллиантах!!! Я прочла как-то в немецком журнале "Шпигель" публикацию нашего, с позволения сказать осведомленного историка Роя Медведева о том, что я зарыла свои бриллианты на даче, потом забыла, где зарыла… И будто хожу по дачному участку с металлическим прутом, прощупываю им землю, ищу кубышку с драгоценностями. Какая глупость! Если и были бриллианты, то они скоро же и ушли от меня, как вода.

Мы жили так же, как все люди нашего круга. Некоторые даже лучше. И в стране был порядок, голодных и нищих не было. Бомжей не было. Я уже не говорю про то, как сегодня живут богатые, - нам это даже и не снилось! Папа в быту был очень скромен. У нас в доме было практически все казенное, как в больнице. Даже подарки, которые делались ко дню рождения или к какому-нибудь другому празднику. Ничего не осталось! Были друзья и те уже далече…

Мои же друзья разбежались как тараканы, боялись мне позвонить. Когда я звонила кому-нибудь из них, они отвечали чужими голосами: дескать, старые жильцы съехали, а мы их телефона не знаем. А ведь у меня память на голоса отменная.

О моей личной жизни столько писано-переписано, столько небылиц напридумывали. Я была молодой и влюбчивой. Кио струсил. Достаточно было одного окрика - и он испугался. А я ведь его больше всех любила.

…Папа с церковью никогда не боролся. Мама молилась, и он ее никогда не осуждал. Перед тем как закрыть крышку гроба, мама положила отцу сверток с иконой и крестик.

 ИГОРЬ ЩЕЛОКОВ: "КОГДА МЕНЯ КРЕСТИЛИ ЛЕОНИД ИЛЬИЧ БЫЛ МОИМ КРЕСТНЫМ ОТЦОМ"

Леонид Ильич был великим человеком, его вклад в развитие нашей страны огромен. Для Леонида Ильича мой папа - Николай Анисимович Щелоков был одним из самых близких из его друзей. На протяжении многих лет у наших семей были очень близкие и теплые отношения. Для меня Брежневы по сей день остаются дорогими и родными людьми.

Как мне рассказывали родители, когда они крестили меня, это было в Черновцах, Леонид Ильич был моим крестным отцом. Считаю, что этот факт многое объясняет в характере Леонида Ильича: это был традиционный русский человек. Не случайно даже Генри Киссинджер, уловил это качество Леонида Ильича, назвал его "настоящим русским".

До сих пор вспоминаю: "Игорек, крестник мой, что у тебя там, в институте, как идет учеба?.."

У меня долго хранились сигареты "Новость", которые курил Леонид Ильич. Я их у него потихонечку "брал". Для него делали специальную "Новость" - большую 100 мм и со специальным фильтром, как у импортных сигарет. И пачка была, как у "Мальборо" твердая.

В общении с людьми Леонид Ильич был доброжелателен, приветлив и терпим, по человечески относился к людям. Он по натуре был очень добрым человеком. Говорил легко и с юмором, был прекрасным рассказчиком.

Им многое сделано для укрепления армии, развития науки, космоса, экономики страны, промышленности, сельского хозяйства.

Вспоминаю, как еще с начала 70 х годов мой папа пробивал инициативу провести паспортизацию всего сельского населения страны. Многие сегодня, может, не помнят, но ведь колхозникам долгое время не выдавали паспортов, фактически прикрепив их к земле. У рабочих совхозов и МТС, даже у лошадей были, а у колхозников нет. Они вроде как крепостные. Равных прав у крестьян с остальным населением не было. Совмин и отдел ЦК по сельскому хозяйству были против папиного предложения выдать паспорта колхозникам, боясь, что они все разбегуться из деревни и некому будет работать. А Леонид Ильич, напротив, активно поддержал папино решение.

В результате в 1974 году было утверждено "Новое "Положение о паспортной системе в СССР". В отличие от всех предыдущих постановлений паспорта начали выдавать всем гражданам СССР с 16-летнего возраста, впервые включая и жителей села, колхозников. Правда, полная паспортизация началась, лишь 1 января 1976 г. и закончилась 31 декабря 1981 г. За шесть лет в сельской местности было выдано около 50 млн. паспортов.

Что за квартира была у Брежнева? Никакого особенного ремонта там не делалось. Скажу только, что у Брежневых при жизни весь пол был покрыт линолеумом в клеточку, как в поликлинике. Дача Леонида Ильича - обычный трехэтажный дом с плоской крышей. По нашим временам, самая средненькая. Ее, кстати, под себя приватизировал бывший мэр Москвы Г. Попов.

Говоря о Леониде Ильиче, не могу не вспомнить о Виктории Петровне - умной, доброй и прекрасной женщине. Когда я только поступил в МГИМО и приехал из Молдавии в Москву немного позже начала учебного года, для меня в библиотеке не нашлось учебника "Зарубежная география". Где его искать не знаю. Когда звонил маме домой, рассказал ей об этом. Она посоветовала: "Позвони Виктории Петровне, попроси ее помочь". Я так и сделал. Виктория Петровна обрадовалась услышав меня, сказала, что ей уже звонила моя мама.

-?Не волнуйся, я передам Шуре (Александр Рябенко, начальник охраны Л. И. Брежнева - М. Б.), он найдет этот учебник.

Спустя время мне фельдегерьской связью доставили "Зарубежную географию" прямо в наше студенческое общежитие.

Особо хочу сказать о плохом произношении Леонида Ильича, вокруг чего было столько насмешек и распускаемых слухов. Ему сделали неудобную вставную челюсть. При разговоре она слегка выпадала и ему приходилось ее подсасывать, вследствии чего появлялся дребезжащий голос и характерные движения губами. Любой человек страдающий таким дефектом понимает о чем идет речь. Моя мама неоднократно говорила папе, чтобы он сказал Леониду Ильичу, о том, что в 3 м Московском медицинском институте (стоматологическом), где она работала, ему все сделают, как надо… Но папа ничего не мог сделать, при Леониде Ильиче был Чазов, за которым стоял Андропов. Чазов привел Леониду Ильичу известного в Европе немецкого профессора, но тот не помог. Убежден, что плохое произношение генерального секретаря было кому-то на руку.

 ЮРИЙ ДУБИНИН: "БРЕЖНЕВ ПОДАРИЛ ЕВРОПЕ МИР И СПОКОЙСТВИЕ"

На осень 1971 года был намечен визит во Францию Л. И. Брежнева. К этому времени я был назначен заведующим Первым Европейским отделом.

Это был первый визит Брежнева в качестве руководителя Советского Союза не только во Францию, но и на Запад вообще. Он был призван стать крупным событием для советской внешней политики. Готовились к нему серьезно и тщательно. Небольшую группу работников ЦК и госаппарата отправили на известную по многим описаниям дачу в Завидово. В нее попал и я.

В течение всего нашего пребывания в Завидово там был и Л. Брежнев. Примерный план нашей работы согласовывался совместно, затем либо вдвоем-втроем, либо каждый в отдельности (нас было совсем немного) мы готовили проекты тех или иных бумаг. Результаты такого творчества обсуждались вместе с Л. Брежневым. Разговоры продолжались и за столом, поскольку все трапезы, включая и утренний завтрак, были общими. Стремились, прежде всего, нащупать главное политическое содержание визита. Это очень заботило Л. Брежнева. Он активно участвовал в дискуссиях на эту тему, всякий раз возвращаясь к проблеме мира в Европе. Помню, что ему не понравился первый вариант посвященного Европе раздела материалов к поездке во Францию, написанный кем-то из нашей бригады изысканной дипломатической вязью округлых фраз и профессиональных терминов.

У самого Л. Брежнева формулировок взамен не было. Но он говорил о масштабности и драматизме европейской истории, о Европе как о континенте, где рождались всемирно значимые цивилизации, где возникали и рушились империи, перемещались гигантские людские массы, проносились смерчи насилия и войн. Все это сочеталось у него с воспоминаниями о войне, через которую прошел он сам, и выливалось в повторяемую на разные лады мысль о том, что этой Европе надо, наконец, дать мир и спокойствие, которые она и выстрадала и заслужила.

"Вот мы на фронте мечтали, - пояснял он, - о том дне, когда смолкнет канонада, можно будет поехать в Париж, подняться на Эйфелеву башню, возвестить оттуда так, чтобы было слышно везде и повсюду - все это кончилось, кончилось навсегда!.. Надо вот так, как-то ярко написать про это. И не просто написать и сказать, а сделать…"

Я далек от того, чтобы небольшой крупицей воспоминаний рисовать или даже дорисовывать, дополнять портрет этого человека, претендовать на то, чтобы давать ему какие-либо характеристики. Мне хотелось лишь подчеркнуть, что желание сделать что-то большое, масштабное для Европы глубоко укоренилось в сознании Л. И. Брежнева.

 ВЛАДИМИР МЕДВЕДЕВ: "СНИСХОДИТЕЛЕН БЫЛ БЕЗГРАНИЧНО"

К людям Леонид Ильич очень привязывался, держал их близко и барства не позволял. Снисходителен был безгранично. Например, был у него парикмахер Толя. Приходить он должен был дважды в день: брить и укладывать, прическа у Леонида Ильича была сложной. Но Толя часто запаздывал, а то и вообще не приходил, потому что пил. Брежнев сидит, ждет, кипятится: "Если еще раз повторится! Сам же сейчас позвоню, чтоб выгнали!" Но быстро остывал и, когда Толя появлялся, сочувственно расспрашивал его: "Ну, как праздник провел?" "Да ничего, собрались, шарахнули". "Стаканчик-то опрокинул?" - "Да побольше". И главная беда не в том, что Толя запивал и не приходил. Беда, когда он являлся с похмелья и скреб лицо главы могучего государства опасной бритвой!

На протяжении последних лет жизни Леонид Ильич был болен, личность его разрушалась. Виктория Петровна не раз заводила разговор: "Леня, может, ты уйдешь на пенсию? Тяжело тебе уже. Пусть молодые…" Он отвечал: "Я говорил, не отпускают". Это было правдой. Один из ближайших сотрудников Брежнева Александров-Агентов свидетельствовал, что только за последние годы Леонид Ильич дважды ставил вопрос о своей отставке, но старцы Политбюро его не отпускали.


ВНУЧКА ВИКТОРИЯ (МИЛАЕВА). СЛУЧАЙ С ОХРАНОЙ

Однажды в Крыму произошел такой случай. Вся наша семья вместе с дедом отдыхала на госдаче. Одна женщина, брошенная мужем, осталась без средств к существованию. Дама была решительная и, прослышав, что генсек находится в Крыму, пошла на сумасшедший поступок. Ночью разделась до трусов, связала платье в узелок, узелок взяла в зубы, и вплавь пробралась на закрытую территорию дачи. Там она спряталась в кусты и, когда Леонид Ильич утром шел на пляж, бросилась ему наперерез. Охрана опешила, и пока длилось замешательство, женщина успела пожаловаться генсеку на свою нелегкую судьбу. Он пригласил ее в беседку, где они долго разговаривали. После этого дедушка приказал своим референтам помочь несчастной, а над сконфуженной охраной долго потешался.

 ГЕННАДИЙ ВАРАКУТА: "ЛЕОНИД ИЛЬИЧ ОЧЕНЬ ЛЮБИЛ ЖИЗНЬ"

Виктория Петровна мне рассказывала. Незадолго до смерти Сталина Леонида Ильича, а также Аристова и Пономаренко назначили секретарями ЦК. А после смерти Сталина Л. И. Брежнева назначили заместителем начальника Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского флота с присвоением звания генерал-лейтенанта. (Пономаренко - вторым секретарем на Украину, а Аристова - послом в Польшу).

К этому моменту Леонид Ильич уже переехал в Москву. Вместе с Аристовым и Пономаренко он жил в одном доме, в одном подъезде на Кутузовском проспекте. Леонид Ильич дал Виктории Петровне телеграмму, что съезжает с квартиры. Она тогда была с маленьким Юрой на руках, Галя повзрослей… Приезжает, заходит в дом, а там уже из квартиры мебель выносят, на них ведь инвентарные номера были. Где жить, где мебель брать? Перед ней же предстала такая картина: на полу сидят три бывших секретаря ЦК, которые не знали, что с ними будет завтра, перед ними порезанная селедка, черный хлеб, лук и три бутылки водки…

Когда женился Андрей (Андрей Брежнев, внук Л. И. Брежнева - М. Б.), Леонид Ильич читал нам стихи, один из них я не забуду до конца жизни.

Как мальчики, мечтая о победах,
Умчались в неизвестные края,
Два ангела, на двух велосипедах,
Любовь моя и молодость моя,
Не бойся старости, что седина - пустое,
Ты лучше завертись в коловорот,
И смерть к тебе не старая с косою,
Молоденькою девочкой придет.

Это Михаил Светлов. Где он выискал эти стихи, я не знаю… Но какой он был жизнелюб! Как он сильно любил жизнь!..

 МИХАИЛ НЕНАШЕВ: "МНОГИЕ ПОЛЬЗОВАЛИСЬ ЕГО ДОБРОТОЙ"

В отличие от других руководителей, чем интересен Брежнев? Многое из того, что он знал, он прошел собственными ногами, проделал собственными руками и продумал собственной головой, т.?е. это выдающийся руководитель, который пришел, непосредственно из практики жизни. Он прошел путь от рядового техника-землемера до инженера металлурга, а дальше этап за этапом партийная работа, военная деятельность, причем, не командующего армией, а политработника, поначалу среднего уровня.

И, я думаю, что это была его самая сильная сторона. Он знал жизнь не из литературы, не из университетских курсов.

Я много лет дружил с помощником Л. И. Брежнева Андреем Михайловичем Алексанровым-Агентовым, мы были большими друзьями. Андрей Михайлович был человеком энциклопедически эрудированным, он закончил иностранный факультет Ленинградского университета, специализируясь по скандинавским языкам. Прекрасно владел несколькими языками. Мы много разговаривали с ним о Брежневе. И тогда, когда он был его помощником, и тогда, когда Брежнев ушел.

Александр-Агентов рассказывал мне, что Леонид Ильич не был книгнолюбом и человеком, много читающим, но у него была интересная особенность. Он многое из того, что обогащает человека, брал из общения. Он умел разговорить человека, умел расположить человека к себе и взять от него все, что ему необходимо. Процесс познания ведь своеобразен.

Все часто подсмеиваются над тем, что он играл в домино, а не в шахматы. Да, это просто его индивидуальная особенность. Она ни в коей мере, не характеризует его интеллектуальный уровень. Тогда было поветрие игра в домино. Все высокопоставленные партийные работники с большим увлечением играли в домино, часами напролет. Это была разрядка, работали ведь, как минимум, по 12 часов.

Другое уникальное качество Брежнева - это умение поставить рядом с собой людей, хорошо подготовленных, высоко эрудированных, способных дать ему многое из того, чего он сам не знал и не владел.

Важнейшей его особенностью было и то, что по натуре он был весьма добрым человеком. Правда, для государственного деятеля такого масштаба это скорее негативное качество. Многие ведь пользовались его добротой.

 АНДРЕЙ БРЕЖНЕВ: "ГОРБАЧЕВ ДО СИХ ПОР НЕНАВИДИТ ДЕДА"

Дома он обычно ходил в синем трикотажном костюме или вообще в майке. На столе у нас не водилось ни хрусталя, ни дорогих сервизов - например, сметану к борщу всегда ели прямо из банки. Когда впоследствии нашу горничную перевели в дом к другому члену Политбюро, и она по привычке подала на стол сметану в банке, ее строго отчитали - почему не в сметаннице. Дед такого барства не терпел. Поэтому прислуга, полагавшаяся ему по должности, всегда его любила - Леонид Ильич был покладист в быту, не изводил людей капризами, всегда помнил об их днях рождения, был неприхотлив в еде, любил самую простую пищу - серые советские макароны, жареное вымя.

Дед часто делал подарки, но чересчур нас не баловал, и подарки были, скажем так, соразмерные, как в обычных семьях, - пока мы были детьми, дарил на праздники книги, сладости, теннисные ракетки, когда подросли - мог по случаю какой-нибудь "круглой" даты, на совершеннолетие или на свадьбу, подарить магнитофон или телевизор, но, конечно, не машину или, тем более, дачу - это все вранье. В общем, с нынешней, извините за выражение, "элитой" не сравнить.

Что касается вредных привычек - не секрет, что Леонид Ильич был завзятым курильщиком: на большинстве фотографий он с сигаретой, - и даже когда врачи категорически запретили ему курить, он, бывало, просил охранников "подымить" с ним рядом.

По характеру дед был довольно вспыльчив, но я ни разу не слышал от него нецензурной брани - во всяком случае, на людях Леонид Ильич себе такого не позволял. Обычно не позволял он себе и выпить больше трех-четырех рюмок. Изредка, под настроение или после охоты, они с маршалом Устиновым, с которым были дружны, могли "усидеть" за вечер бутылку "Зубровки", но пьяным деда я никогда не видел.

Охоту Леонид Ильич очень любил - это общеизвестно, - в его личном архиве сохранились десятки охотничьих фотографий. Хотя подозреваю, что, кроме охотничьего азарта, его привлекала возможность просто побыть на природе, уединиться, посидеть в тишине, подумать о чем-то своем - в Москве у него на это просто не было времени, ведь даже дома ему не удавалось отвлечься от работы: вечные деловые звонки, суета, кипы документов, которые он привозил со службы… К тому же охота подразумевает неофициальное общение с людьми, чего ему похоже, очень не хватало в жизни… И до самых последних дней у него на тумбочке рядом с "Правдой" лежали журналы "Охота и рыболовство" и "Вокруг света". Дед вообще много читал, знал наизусть массу стихов, особенно Есенина и, вы удивитесь, - Мережковского (согласитесь, довольно странный вкус для генсека), я не раз слышал, как он "по случаю" читал стихи за столом.

Еще дед очень любил играть в домино, реже - в шахматы, а вот карт на дух не переносил. Много и охотно плавал - и на юге, в отпуске, и у нас на даче.

Любил смотреть военные фильмы, особенно "Освобождение", часто не выдерживал и начинал комментировать: вот это показано точно, а это нет. Очень тепло относился к однополчанам и вообще к ветеранам.

Насколько я могу судить, дед до конца жизни оставался правоверным коммунистом - не теоретиком, а убежденно, истово верующим в "светлое будущее". И это была не "карьерная" вера, как у многих из тех, кто потом демонстративно сжигал партбилеты, - в отличие от них, Леонид Ильич был искренен.

Что касается его отношения к Сталину и Хрущеву - в семейном кругу такие вопросы никогда не обсуждались: о политике дома вообще не говорили, это было совершенное табу. Могу только сказать, что дед не был мстителен - это доказывает и судьба того же Хрущева, который после вынужденной отставки спокойно дожил до естественной смерти…

Леонид Ильич до самого конца очень тепло относился к бабушке, Виктории Петровне. Не знаю, можно ли по-юношески остро любить человека до глубокой старости, но он, несомнено, очень ценил жену и был ей искренне признателен за то, что она создала и сохранила ему дом - не жилье, а именно дом, где ему на склоне лет было хорошо, тепло и покойно и где все держалось на ней: и хозяйство, и кухня - вплоть до того, что она сама подбирала Леониду Ильичу костюмы и галстуки, специального человека для этого не было.

Уже став взрослым, я узнал, что не все и не всегда в их семейной жизни было безоблачно. Мне рассказывали, что с войны дед приехал с некой молодой женщиной и собирался даже уйти из семьи. Когда он объявил Виктории Петровне о своем решении, бабка, которая всегда была по-женски умна, поставила условием, чтобы он сам рассказал об этом детям. Но стоило ему войти в дом, как мой отец - тогда еще совсем мальчишка - с радостным воплем бросился ему на шею, дед подхватил сына на руки, расцеловал - и не смог уйти.

И когда я сегодня слышу рассуждения о том, что-де любовь не вечна и со временем притупляется, превращаясь в привычку, - я всегда вспоминаю деда и бабушку и думаю: пусть так, но можно же, несмотря ни на что, сохранить добрые, теплые отношения, уберечь дом и семью, как сумели они…

Но никто из нас, даже бабушка, не смог спасти деда от старости, которая была к нему особенно жестока. Как ни кощунственно это звучит, но я иногда думаю, что деду довелось прожить слишком долго - уйди он из жизни лет на пять раньше, и - я уверен - он вошел бы в историю как один из величайших политических деятелей своего века, причем в мировом масштабе, наряду с Лениным, Сталиным, Рузвельтом, Черчиллем. А так - дед был сильным человеком, но, как ни горько это признавать, он не выдержал испытания старостью.

Насколько я помню, перелом произошел после 1978 года, причем очень резко, сразу. Леонид Ильич одряхлел как-то слишком быстро, буквально на глазах, - отчего и возникли все эти нелепые слухи, будто он пристрастился к снотворным таблеткам, став чуть ли не наркоманом. Чушь! Его действительно в последние годы мучила бессонница, он и правда принимал снотворное - но только то, что прописывали врачи.

Так что, я думаю, дело тут в другом. Конечно, давал себя знать и преклонный возраст, и болезни - инсульты, старый инфаркт, случившийся после снятия Хрущева, - но в первую очередь это была расплата за многолетнюю работу наизнос: думаю, дед просто надорвался под грузом ответственности за страну, который нес на своих плечах больше 20 лет.

И он ведь это почувствовал, понял! Сейчас хорошо известно - об этом мне и бабушка рассказывала по секрету, - что Леонид Ильич собирался добровольно уйти на пенсию, но его просто не отпустили, убедили в незаменимости, буквально "уломали". Или купили? Что греха таить, я и сам себе иногда задаю этот вопрос - может, правы его ненавистники, и деда просто купили всеми этими наградами, орденами, которые вешали на него, как на елку, неумеренной лестью, переходящей в культ личности? Или все-таки дело было в другом? Просто дряхлеющему человеку на склоне лет жизненно важно чувствовать себя нужным, необходимым, незаменимым. Это больное место всех стариков - не только деда - и на этом легко было сыграть тем, кто, прячась в его тени, вел свою грязную игру…

Я сейчас могу лишь гадать, что творилось у него на душе в тот последний трагический период его жизни. Помню только, что после 78 го года он стал уходить в себя - это была не просто апатия, а какие-то очень нелегкие и невеселые раздумья, какие-то внутренние переживания, которые он никогда не выносил на люди. Никто не знал и уже никогда не узнает, о чем он так мучительно размышлял перед смертью, что вспоминал - или переосмысливал? Он стал… нет, не то чтобы мрачен или подавлен… скорее замкнут, отрешен - вот точное слово! "Отрешен" - как будто внутренняя жизнь занимала его куда больше, чем окружающие люди и события. Не знаю, может быть, он предчувствовал, что после смерти не только самого его втопчут в грязь, но разрушат дело всей его жизни - страну, которой он гордился, достойное будущее, которое строил для своего народа. Появилось в нем что-то глубоко трагическое - какая-то внутренняя беспросветность, обреченность.

Мне до сих пор больно об этом говорить. Для меня дед - глубоко трагическая фигура: великий человек, надломленный старостью. Нет, вопреки всем злорадным слухам и грязным анекдотам, он до самого конца оставался в здравом уме, был вполне адекватен - но уже не мог бороться со старостью, став заложником своего окружения, фактически марионеткой.

Как дед относился к собственному культу личности? Понимал ли, что его просто покупают? Может, и понимал. Но в последние годы все это стало ему глубоко безразлично. Уверяю вас, все эти бесчисленные награды никакой радости ему уже не приносили - посмотрите хронику: он принимает их совершенно равнодушно, механически. То есть, может, поначалу ему и было приятно, но потом стало все равно. Что касается нас - его родных и близких - мы, конечно, отдавали себе отчет в том, что это явный перебор, что деда просто выставляют на посмешище, но так и не посмели ему ничего сказать. Да и вряд ли бы он стал нас слушать…

И потом - не сам же он выпрашивал эти ордена, не сам себе их вешал - окружение постаралось, "соратники". И так ли уж незаслуженны были эти награды? Тот же орден Победы - разве не разгромили мы американцев во Вьетнаме? Разве не побеждали еще во многих локальных войнах? Сейчас-то, оглядываясь назад, понимаешь, что в 70 е годы не янки, а МЫ одолевали в Холодной войне: выбили их пинком под зад из Индокитая, теснили в Африке и даже в Центральной Америке. Почитайте американских футурологов и фантастов того времени - даже самые яростные антисоветчики и представить себе не могли скорой гибели СССР, настолько велики и могучи мы были. И разве не было в этом заслуги деда?

Кстати, вопреки распространенному мнению, и ввод войск в Афганистан я не считаю такой уж безусловной ошибкой. Да, дед был категорически против этого шага, да, он сопротивлялся до последнего - афганцы ведь раз десять официально просили о помощи, но дед тянул с решением, потому что на собственном опыте знал, что такое война, сколько горя она приносит, какой кровью даются победы. Леонид Ильич уступил лишь под серьезным нажимом Андропова, Устинова и Громыко - ведь решения в те времена на самом деле принимались коллегиально, как ни трудно нам сейчас в это поверить. Дед не был единоличным хозяином страны - приходилось учитывать мнение других членов Политбюро, лавировать, идти на компромиссы. А люди, которым дед доверял, убеждали его, что армия, не воевавшая уже больше трети века, теряет боеспособность, что лучше воевать малой кровью на чужой территории, чем большой - на своей. И так ли уж они были не правы? Ответьте теперь, когда в Средней Азии хозяйничают американцы, и потоки афганского опиума захлестывают Россию… Не говоря уж о том, что настоящие проблемы серьезные потери в Афганистане начались уже после смерти деда.

Так что главной его ошибкой я считаю не Афган, а то, что при нем не был создан надежный механизм ротации кадров: как при Сталине, который лучше всех понимал, что "рыба гниет с головы", а "кадры решают все", что партийную верхушку следует регулярно обновлять и "чистить" от перерожденцев Кстати, для этого совсем не обязательно проводить массовые репрессии - достаточно жесткой кадровой политики. Но дед был слишком добр и покладист, чтобы пойти на это. Будучи сам жизнелюбом, он старался не мешать жить и другим. Однако то, что похвально в личной жизни, - в политике может стать серьезным недостатком и причиной многих бед. Ведь не секpeт, что вся перестроечная мразь, вся эта "пятая колонна" разрушителей СССР выросла при Леониде Ильиче.

Кстати, он ведь всегда недолюбливал Горбачева, считая воплощением серости, - а может быть, уже тогда чувствовал в нем гнильцу? - во всяком случае, был против избрания Горбачева в Политбюро (куда того тащил Андропов). (Членом Политбюро Л. И. Брежнев планировал утвердить первого секретаря Краснодарского крайкома С. Ф. Медунова. - М. Б.). Но, повторяю, хотя дед имел огромный политический вес, абсолютной властью он не обладал, не мог просто взять и приказать, зачастую вынужден был договариваться, идти на взаимные уступки - и возвышение Горбачева стало одним из таких политических компромиссов.

Тот, конечно, знал об отношении к нему деда - и возненавидел его лютой ненавистью. Придя к власти, Горбачев начал мелко мстить - не только памяти Леонида Ильича, но и нашей семье. По его распоряжению бабушку выселили с дачи, не дав даже машины, так что многое из личных архивов деда пришлось просто бросить. Помню, как бабушка плакала, читая в газетах, как его поливают грязью зачастую те самые лизоблюды, которые недавно превозносили "дорогого Леонида Ильича" до небес.

Сейчас, слава Богу, отношение к деду меняется. Прежде его презирали и ненавидели - теперь все чаще поминают добрым словом. Еще недавно годы его правления уничижительно звали "периодом застоя" - теперь сожалеют об утраченной стабильности. Да, при нем не было ни "свободы", ни "гласности" - но не было и разгула преступности, терроризма, нищеты. Были очереди - но была и уверенность в завтрашнем дне.

Да и вообще, спрашивается, что это был за "застой", если накопленного тогда багажа нам хватило на 20 лет, если мы до сих пор еще не до конца промотали "брежневское наследство"? Скажите, что создано всеми этими "либералами" и "реформаторами" за последние полтора десятилетия? Ровным счетом ничего. Все, что мы еще имеем, унаследовано от "брежневской эпохи". Правду говорят - большое видится на расстоянии: только сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, какие огромные богатства, какие грандиозные запасы были созданы в годы "застоя" для следующих поколений. Какой невероятный рывок мы могли совершить, не приди после смерти деда к власти враги народа. Я уверен - продлись "застой" еще лет десять, и мы уже "догнали и перегнали" бы Америку а может, никаких Соединенных Штатов сейчас вообще бы не существовало - проиграв гонку, они просто развалились бы, как развалился наш Советский Союз.

Леонид Ильич очень много сделал для страны. Сам он больше всего гордился космическими достижениями СССР - он ведь был причастен ко всем нашим главным победам в космосе: дед курировал военно-космические программы еще с хрущевских времен и разбирался в этих вопросах профессионально; между прочим, и Байконур - его детище. А БАМ? А рекордное строительство жилья? А вся инфраструктура ЖКХ, которая фактически без ремонта работает до нынешних времен? А разработка нефтяных месторождений, которые до сих пор кормят страну? А военный потенциал, только благодаря которому мы еще остаемся независимым гсударством? Все это создано при Брежневе - причем без голода и репрессий. Наоборот - народу дали передохнуть, собраться с силами для следующего рывка. Если считать это "застоем", то как назвать нынешнее состояние страны?

Да, были очереди за колбасой - но, значит, у народа были деньги ее покупать! Не у десяти процентов "избранных" - у всего народа! А на рынках и тогда было все, что душа пожелает, - мясо, зелень, фрукты. Дорого? А сейчас что - дешево? Так в чем разница?

Чем там еще кичатся "демократы"? "Свободой слова"? Не смешите. Да при деде тиражи самиздата были выше нынешних! Не отрицаю, имели место единичные случаи преследования инакомыслящих, но не было ни массовых репрессий, ни расстрелов. Ни наркомании, ни терроризма, ни разгула преступности, ни геноцида русского народа - всех этих "достижений" антисоветского режима. А главное - не было страха…

Когда я сейчас думаю о деде, чаще всего на память приходит Новый год - в доме у нас всегда стояла натуральная елка со спиленной верхушкой - такая-зеленая колонна, украшенная гирляндами лампочек и елочными игрушками, под ней вата, изображающая снег, игрушечный Дед Мороз и пакеты с подарками. Но брать их до прихода деда не разрешалось. И вот это ожидание, и нетерпение, и предвкушение - помню их так остро, будто все это было вчера… Наконец, дед возвращается с работы, сам включает елку - и тогда можно разворачивать подарки. А потом - застолье, бой курантов, звон бокалов, радость, счастье. И - запах мандаринов, который помнят все мои ровесники, а не только внуки генсеков…

Это мое самое светлое воспоминание - возвращение деда и новогодние запахи живой елки и мандаринов, неистребимые запахи великой брежневской эпохи…

Радует, что не только родные и близкие поминают сегодня Леонида Ильича добрым словом. О нем больше не рассказывают анекдотов - зато по-прежнему пишут книги и снимают фильмы.

 КАК ОТНОСИЛИСЬ К ВДОВЕ Л. И. БРЕЖНЕВА ПРИ ГОРБАЧЕВЕ

"Я сама сдала все. Помните, писали, как бандиты убили адмирала Холостякова и его жену, чтобы завладеть иностранным орденом с бриллиантами? И я решила (уже при Горбачеве) все награды сдать: и ордена Ленина, и Золотые Звезды Героя, и орден Победы - он же с бриллиантами? - и иностранные, и цепи золотые - какой-то орден с цепью был… А мне говорят: "У вас сабля подарочная, маршальская…" И ее сдала. Потом ко мне пришел товарищ из Общего отдела ЦК, говорит, прислали письмо в ЦК… Будто рабочий написал: "Где моя работа, которую я делал, - клык моржа, украшенный бриллиантами? Мне бриллианты, когда я вставлял, каждый раз выдавал работник КГБ и проверял, чтобы не подменил, - вечером уносил, а утром приносил. Я месяц трудился - где эта работа?" Вспомнила - был небольшой клык, с одной стороны - портрет Ленина, с другой - Спасская башня. В два ряда мелкие рубиновые камешки, как звездочки, а сверху мелкие бриллиантики. Это подарили якуты.

Думаю, хорошо, что клык сохранился в ободранной коробке, веревкой перевязанной. Отдала… Да еще потом допытываться стали: "Где золотой сервиз?" Говорю, золотого сервиза у меня нет, есть только серебряный, заказанный в Кубачах, с эмалью. Забрали. "Подарки нужно сдавать - не положено…" Не знаю, может быть, так теперь заведено… Но выходит, только Брежневу нельзя, а другим будто и подарков не дарили.

Общий отдел ЦК забирал, а сдавали, по их словам, в Министерство финансов. Каждую вещь осматривали, оценивали, качество проверяли - по пять человек, бывало… Кто-то сказал: "Вам дарили перстень, очень массивный". "Не знаю, - говорю, - вот у меня пять перстней есть - выбирайте, какой хотите". Они все были без бриллиантов.

Один взяли… Потом говорят: "У вас ваза должна быть золотая". "Не знаю, - отвечаю, - золотая она или нет. Есть вот ваза без коробки - я ее в горку поставила. Сверху как золотая. Там портрет Лени. Написано: "От народа Азербайджана". Забрали. Проверяли. Оказалось - не золотая, а серебряная и позолоченная. Но не вернули.

Был бюст Леонида Ильича, из белого мрамора сделанный. Он все время у нас стоял. Я предлагала - вот он стоит, возьмите. А золотого бюста не было! Его же не поднимешь!

Мраморный бюст не сохранился. Когда переезжали с дачи, не знаю, куда задевали. Потом еще один из постпредства Казахстана притащили. Дежурный говорит: "Вот, привезли бюст Леонида Ильича". Был Кунаев - бюст стоял, а Кунаева сняли - бюст мне привезли. Куда я его дену?! Так и остался на даче.

Когда все у меня забрали - отстали! А теперь и вовсе забыли. Машину не дают, если куда надо поехать. Говорят, вы такому-то позвоните - вас в списке нет. Оставьте, мол, номер вашего телефона. Оставляла, но никто не звонит. И я звонить перестала".

 

Реформа и реформаторы МВД СССР

Книга «Реформа и реформаторы МВД СССР» собрала истории удивительных людей, на плечи которых легла серьезнейшая и ответственейшая задача по реформированию системы МВД СССР в 1960-70х годах.

Как показало время, реформа, проведённая под руководством министра внутренних дел СССР Николая Щелокова, оказалась наиболее яркой и эффективной за всю историю ведомства. Именно в те годы были заложены многие принципы, лежащие в основе каждодневной работы сегодняшних правоохранительных органов.

Реформа МВД СССР это плод совместных усилий огромного коллектива союзного министерства: от министра, его ближайшего окружения, до тех, кто понял и поддержал кардинальную обновленческую политику на периферии, во всех звеньях МВД. Эти руководители не только поняли новые масштабные задачи, но и смогли организовать свои коллективы на их выполнение, вести целенаправленную борьбу с правонарушениями, за обеспечение общественного порядка. Проявляли решительность и смелость, постоянно искали новые перспективные методы работы, заботились о личном составе.

В тот период в МВД пришла блестящая плеяда руководителей из партийной среды, центральных органов комсомола. Пришли авторитетные милицейские руководители, прошедшие все ступени службы. К практической работе были привлечены специалисты, имеющие учёные степени кандидата или доктора наук. Большинство из них, как и сам министр, были участниками Великой Отечественной войны.

Подчеркнём, что реформирование союзного МВД было активно поддержано структурами гражданского общества. Ведь во многом именно от этого зависел успех реформы.

Характерной особенностью того периода явилась широкая общенародная поддержка, высокая активность граждан в оказании посильной помощи милиции в охране общественного порядка, раскрытии, расследовании преступлений, задержании опасных преступников.

Возрождение сегодня многих институтов взаимодействия органов правопорядка с гражданским обществом, укрепление связи с населением свидетельство использования бесценного опыта тех лет.

Как и прежде, одним из приоритетных направлений в наше время является кадровое укрепление МВД. Именно кадры, их подбор и расстановка на всех уровнях становятся главным и решающим фактором среди всех прочих в новых условиях работы.

Поэтому важно помнить о людях, которые заложили основы современной деятельности органов внутренних дел, сохранять и приумножать традиции старшего поколения!

Мы как бы стоим на плечах прошлых поколений, на плечах их опыта. Необходимо собирать его по крупицам, суметь выбрать зёрна мастерства, обобщить и вывести закономерности с тем, чтобы новое поколение, овладевая этим опытом, развивало и углубляло его в новых условиях.

Пусть государство наше изменилось с тех времён, однако российские полицейские делают одно дело с советскими милиционерами, и в биографиях наших героев заключено ценное знание.

Жизненные пути этих руководителей являются прекрасным ориентиром для каждого, кто готов посвятить свою жизнь служению Родине.