Мои встречи

alt


КОРНИЕНКО Михаил Васильевич – генерал-полковник милиции. Много лет проработал на высоких должностях в МВД – возглавлял милицию Крыма, Киева, был начальником ГУБОП. Активно участвовал в подавлении бандитского беспредела средины девяностых, которое осуществлялось под руководством тогдашнего министра внутренних дел Юрия Кравченко.

В настоящее время – доктор юридических наук, профессор Днепропетровского государственного университета внутренних дел.


alt 

БЕССМЕРТНЫЙ Иван Васильевич окончил Киевский государственный университет им. Т.Г.Шевченко. Работал в редакциях газет «Молодь Украiни», News from Ukraine, «Киевские ведомости», «2000».

Как специальный корреспондент побывал во многих горячих точках бывшего Советского Союза.

Специализация –  информационные, психологические войны, история разведки. Автор книг-интервью с известными политиками, учеными, бывшими разведчиками.


Эта книга писалась ровно один год. Десять месяцев собирался для нее материал, и два месяца шла работа за письменным столом.

Мы беседовали с людьми, которые работали с Юрием Кравченко в Кировограде, когда он там возглавлял милицию области, в Херсоне, когда он был губернатором, с налоговиками, которые знали его как яркого руководителя Налоговой администрации Украины.

Авторы много часов провели в беседах с женой Юрия Кравченко Татьяной.

В Александрии познакомились с родной сестрой Юрия Федоровича Тамарой, друзьями его детства.

Мы общались с сорока тремя «орлами Кравченко», боевыми генералами милиции, которые под руководством тогдашнего министра внутренних дел подавили бандитский беспредел середины девяностых.

События в книге изложены так, как их видели участники нашего рассказа, без фальши и приукрашивания. Диалоги приведены такими, какими они запомнились их участникам.

Михаил Корниенко

Иван Бессмертный


Представляем вниманию некоторые фрагменты книги:

(…) «- Завтра я обязательно пойду в Генеральную прокуратуру. И обязательно подойду к толпе журналистов, которая, ясное дело, после публичного приглашения Святослава будет меня поджидать.

Доблестных «чекистов» или же «островитян», как нетрудно догадаться, интересовало не только то, что он в одном из кабинетов генеральной прокуратуры скажет наедине со следователем, но и в первую очередь то, что он скажет, подойдя к журналистам. А сказать ему есть что. Его голова – это кладезь, в основном, неофициальной, оперативной информации, – и не только о том, как под его руководством во второй половине девяностых был подавлен бандитский беспредел и кто из политиков тайно «крышевал» бандитов. Однажды во время рассмотрения в Верховной раде вопроса о борьбе с организованной преступностью он открыто заявил с трибуны парламента: большинство депутатов связаны с криминальными структурами. И даже показал схему этих связей. Если бы эту схему опубликовали в прессе, арестовывать пришлось бы десятки высокопоставленных чиновников, некоторых министров, депутатов, тех вчерашних бандитов, которые уже успели нарисоваться политиками и на рэкетирские деньги занимались приватизацией. В таком аресте, считал он, не было бы ничего страшного. Сквозь нечто подобное в свое время прошла Италия. В семидесятые годы, в один прекрасный день там арестовали больше ста высокопоставленных госчиновников, в том числе и министров, за связи с мафией. Леонид Данилович не решился тогда на такие резкие действия, и на показанную в Верховной Раде схему был наложен гриф секретности. Фигуранты той схемы хорошо «отблагодарили» Леонида Даниловича. Во время оранжевого переворота именно они, стоя в первых рядах митингующих, последними словами поносили законно избранного Президента, поднявшего страну из разрухи, поставившего экономику на рельсы развития…


Связи и – что главное – документальное подтверждение спайки некоторых политиков с бандитами – это еще полбеды. Куда большую взрывоопасную силу представляла в его голове (и не только…) та оперативная и, естественно, пока что так и не переданная следствию информация, которая напрямую касается новоявленных «революционеров». Например, о кипрских операциях Ющенко и Стельмаха. Тогда только благодаря разведке милиции удалось отследить канал, по которому кредиты МВФ оседали на депозитах кипрских банков. Он доложил тогда обо всем Президенту. И только благодаря тому разносу, который Леонид Данилович устроил Ющенко и Стельмах, те сомнительные операции были прекращены.


А убийство Вадима Гетьмана. Да, милиция раскрыла это убийство, под суд пошли исполнители и заказчики. Казалось бы: дело закрыто, забудьте. Но остался один-единственный так и не заданный вопрос Виктору Ющенко: а не знает ли он случайно, кто был душеприказчиком покойного Гетьмана? То есть, кто в нескольких зарубежных банках размещал его личные деньги, деньги его семьи? И куда, собственно, пропали эти, мягко говоря, немалые (со многими нулями) суммы?
Многое, очень многое мог бы рассказать Юрий Федорович о Юлии Тимошенко, об Александре Турчинове. Об их истинной роли в «деле Лазаренко» он, естественно, знал гораздо больше, чем те следователи, которые пытались оценить масштабы воровства общегосударственного масштаба. Собственно, он знал, те тайны о Лазаренко, Тимошенко и Турчинове, которые надежно хранят американские архивы ФБР.


Да, с такими взрывоопасными знаниями захватившие власть «революционеры», они же «демократы», не оставят его в покое. Для него это было ясно, как Божий день».

***


(…) «Итак, на этом этапе жизнь сводит Кравченко с генералом Фере — с «дедушкой», «дедушкой Эдвардом». То была роковая встреча, роковое содружество. Встретились, сработались, подружились. Учитель и уже много чего повидавший, много чего понимающий ученик. Генерал Фере — самая загадочная фигура в МВД того времени. Более «крученые», возможно, были, только когда милиция входила в состав НКВД. Жизнь Фере имеет как бы два измерения. Одно — реальное, связанное с вполне конкретным человеком и его практическими делами, являющимися тайной даже для многих генералов МВД. Второе — виртуальное, о котором периодически пишут падкие на сенсации журналисты. Это второе измерение соткано из легенд, небылиц, да и просто из откровенной лжи. Нас, конечно же, интересует реальный человек — начальник Седьмого Главка МВД Украины генерал-полковник Эдуард Вадимович Фере. Выглядел он так. Рост выше среднего. Полноват. Лицо как бы смазанное, незапоминающееся, на голове — лысина. Никакой тебе внешней строгости, собранности, военной выправки. Простой себе дядька. Встреть такого на улице — никогда не подумаешь, что он работает в силовой структуре, тем более что он — один из людей, которые ее возглавляют, организатор и руководитель самых секретных операций против бандитов. Казалось бы, при такой наружности должны быть бегающие глазки. Но нет... Глаза как будто бездонные. Как рентген, просвечивают собеседника насквозь. Боевые качества можно, конечно, спрятать за расплывчатой внешностью, но ум выдают глаза.


Служил он при четырех министрах, в «Семерке». А «Семерка» — это люди, которые все видят и знают. И каждый из министров оставлял его при себе, в том числе потому, что Эдуард Вадимович о предшественнике министра не говорил ничего. Каждый министр знал, что поменять Фере очень рискованно. Это глыба. Он не подведет, а будет работать с тобой, как полагается. То, что Юрий Федорович, возглавив МВД, сохранил уважение к своему бывшему боссу, более того — «вытащил» его с пенсии на высокую должность, свидетельствует о доверии Кравченко к Фере, о признании его высочайшего профессионализма».


Многие знают, что милицейская «Семерка» — это «наружка», «топтуны». Но Седьмая служба, она же милицейская разведка, она же криминальная разведка, ведет не только наружное наблюдение за теми, кто имеет проблемы с законом, она выполняет гораздо больший объем работы. Милицейская разведка — это спецслужба. И рассказать о ее работе, не раскрывая секретов, практически невозможно. Все, чем занимается это оперативное подразделение, проходит под грифом «Секретно», «Совершенно секретно» и «Особой важности». Тем не менее, то, что уже в силу тех или иных обстоятельств перестало быть тайной, рассказать можно.


Милицейская разведка, в отличие от уголовного розыска, который в основном раскрывает уже совершенные преступления, часто работает на упреждение преступлений.

Люди, которые работают в «Семерке», получали образование не в общемилицейских учебных заведениях. В Ленинграде была единственная школа в Союзе, где готовили милицейских разведчиков. Туда был жестокий отбор, брали только самых талантливых, самых одаренных. На здании школы висела табличка — «Техникум текстильной промышленности».


Офицеры «Семерки» никогда не ходят в форме — только в гражданской одежде. Никогда не заходят в помещение милиции. В тайне даже от милиционеров держится место расположения офиса разведки.


К офицерам «Семерки» много различных требований. И одно из главных — человек должен быть неприметным. Никак не обращать на себя внимание: ни внешностью (очень красивый, высокий, толстый), ни поведением. Там, где своим появлением «официальный работник» милиции может насторожить «фигурантов», действует разведка. Милицейская «Семерка» оперативно разрабатывает сотрудников госпредприятий, бизнес-структур, где имеют место воровство, злоупотребления, теневые схемы отмывания денег.


В тот период, когда генерал Фере взял к себе заместителем тогда уже майора Кравченко, функции милицейской разведки заметно расширились. Ей позволили засылать разведчиков в банды, в организованные преступные группировки. До 1985 года такая возможность была ограничена. Внедрить офицера милиции в банду с целью сбора информации, разложения изнутри и в конечном итоге для ликвидации преступной группы можно было только с разрешения Москвы. Самостоятельно дозволялось лишь «агентурить» реальных бандитов. После 1985 года такие операции республиканские МВД имели право проводить, не добиваясь разрешения МВД Союза. В 1988-м организованная преступность только зарождалась, а значит — открывалось новое поле деятельности для милицейской разведки.


Для Юрия Кравченко работа под руководством такого виртуоза оперативного дела, как генерал Фере, стала мощнейшей школой. Каждой практической операции предшествовала огромная аналитическая, интеллектуальная подготовка.


Генерал Фере, кроме практических результатов в работе, постоянно требовал еще и личностного самосовершенствования. Специально для Кравченко он устраивал разбор и анализ сложнейших, уже отработанных оперативно-розыскных дел. Ставил перед Юрием задачу, и тому нужно было дать три-четыре варианта ее решения. Еще «дедушка Эдвард» требовал читать художественную литературу, детективы, классиков мировой психологии, и, конечно же, закрытые научные исследования, касающиеся оперативной работы. Потом прочитанные тексты они обсуждали и прикидывали, как все это можно использовать в оперативной практике.


О самой оперативной практике, то есть о конкретных делах, которыми занимались генерал Фере и его первый заместитель майор Кравченко, мы рассказать не можем. Гриф секретности с этих дел еще никто не снимал. Может быть, потому, что многие фигурирующие в них бандиты и авторитеты сегодня, к сожалению, пребывают не в тюрьме, а в высших эшелонах власти...»

(…) Передача "Романс-холл с Владмиром Засухиным", вышедшая на следующий день после трагической гибели министра Юрия Кравченко, в которой повторяется выступление министра Юрия Федоровича Кравченко от 1999 года


«Хотя, как стало известно Кравченко в тот же день, зарубежные вдохновители югославского варианта настаивали именно на вооруженном переломе ситуации. Страна на волоске была от гражданской войны — именно в тот день, когда в Верховной Раде при действующем президенте Кучме самозванец принимал президентскую присягу, в тот день, когда уже выживший из ума пещерный националист призывал сделать с Кучмой то же самое, что в свое время сделали с Чаушеску, то есть призывал к убийству...

К сожалению, граждане Украины далеко не обо всем тогда знали, да не знают и сегодня, что действительно происходило за кулисами тех внешне романтических событий. А если б узнали, ужаснулись...»

Как Кравченко вел себя во время работы министром? Какие отношения сложились у него с верхушкой украинской власти?

Михаил Корниенко:

«Он был авторитарным руководителем. Наверное, в то время в милиции только таким и можно было быть. И потом в структуре, где есть единоначалие, руководителем не может быть человек с мягким характером. Я бы сказал так: он был авторитетный лидер с авторитарным стилем управления. Его уважали. Был твердым человеком, жестким, последовательным и принципиальным. Не раз наблюдал в Верховной Раде, как он разговаривал с депутатами, которые, выгораживая явных бандитов и уголовников, пытались на него давить. Он очень резко, далеко не в парламентских выражениях ставил таких на место».

***


(…) «Когда Лазаренко стал премьер-министром, Кравченко ни разу не присутствовал на заседаниях его правительства. Он хорошо знал, кто такой Лазаренко.

- С этими бандитами сидеть за одним столом не буду, - сказал он как-то.

Когда против Лазаренко по настоятельному требованию Кравченко в конце концов возбудили уголовное дело, следствие вела Генеральная прокуратура. Размер махинаций, хищений и злоупотреблений был, конечно, масштабным. Ни до того, ни после никто так не воровал. По оценкам экспертов МВД, речь шла минимум о трех миллиардах долларов».

***


«Вначале у Юрия Федоровича с Ющенко были вполне нормальные рабочие отношения. Но потом, когда премьер стал сокращать финансирование МВД, урезать льготы, пенсии, они очень сильно рассорились.  Его просто бесили постоянные опоздания премьера на час-полтора. В этом он видел барственность, пренебрежительное отношение к людям».

2 Что происходило в жизни Кравченко после исчезновения Гонгадзе, во время и после «кассетного скандала»?

Михаил Корниенко:

«Кассетный скандал» - это продолжение цепи событий, которые последовали после исчезновения Гонгадзе. У меня (и не только) есть сомнения, что найденное в Тараще тело - труп Гонгадзе. Под его исчезновение все было хорошо подготовлено. Пленки, потом - серия экстремистских акций оппозиции по отношению к президенту. Удар был нанесен не только по Юрию Кравченко, но и по людям, которые были близки к Леониду Кучме. Далеко не всегда можно было допросить людей, которые могли об этом что-то знать. Слишком высокие должности они занимали… Конечно же, он переживал. Но держался достойно. Никаких необдуманных поступков не совершал. Когда мы встречались, он все время говорил, что надо оперативным путем выйти на людей, которые все затеяли. У меня не было ни тени сомнения, что он ни в чем не виноват. И он подтверждал это своими действиями».


***


Адвокат Андрей Федур:

«Я считаю, что Кравченко так или иначе проводил собственное расследование и сам пришел к определенным выводам. Уверен, что в этой стране есть как минимум один человек, которому он о своих выводах сказал. Заговорит ли когда-либо этот человек или унесет с собой в могилу - я не знаю. Но думаю, что Кравченко это сделал. На мой взгляд, и убили его как раз за то, что он был непричастен. Я считаю, что роль отдельных работников милиции или, скажем так, целой милицейской структуры в «деле Гонгадзе» очень большая. Вопрос лишь в том, какое непосредственное отношение к этому имеет Кравченко. Поэтому, считаю, его и убили из-за того, что он, будучи не причастен к убийству, мог выдать ту или иную информацию. Таким образом, он был опасен».

***


Журналист Юрий Константинов:

«Он жил по законам чести. И один из этих законов предписывает: не делись служебной информацией с людьми, которые не имеют к ней отношения. Помню, однажды во время застолья речь зашла о «деле Гонгадзе». Он демонстративно прервал разговор на эту тему и перевел его на другую. Он оберегал людей, которых любил и уважал, от опасной информации».

3 Понимал ли Кравченко, что его жизнь в опасности?

Генерал Константин Брыль: «Когда убили Кирпу, он сказал: - Это не последний из нашей команды…

Семья очень переживала, смотрела новости. И в каждом выпуске - куча грязи в адрес Кравченко».


***

«Дивный разговор с генералом Радецким.

- Виктор, а ты знаешь… меня могут убить. Если со мной что случится, я тебя прошу - не забудь о моей семье».

«Итак, у него было два канала нелегального выезда за границу. Один - в Россию. Его еще несколько дней назад через посредника предложил бывший министр внутренних дел России Владимир Рушайло. Второй - на Запад.

- Нет, это невозможно. Иначе подумают, что я  виноват по Гонгадзе. Никуда не поеду».

4 Что происходило накануне смерти Кравченко?

Экс-депутат Верховной Рады генерал-полковник милиции Александр Бандурка:

«В тот день, 3 марта 2005 года, я встретился с генеральным прокурором Пискуном. Я уже ухожу, попрощался, он провожает меня до двери - и вдруг тихо так говорит:

- Александр Маркович, знали бы вы, как мне тяжело. Как на меня давят! Ющенко требует арестовать Кравченко. Под любым предлогом закрыть в камеру хотя бы на несколько дней.

Я решил позвонить Кравченко. Знал, что телефон его прослушивается, и поэтому решил говорить намеками:

…- Вы знаете, Юрий Федорович, я вот только что был в одном кабинете, и там метеорологи мне сказали, что такая мерзкая погода, снег, дождь останутся еще надолго, а может быть, станет еще хуже. Даже выйти из помещения станет невозможно.

- Я все понял. Спасибо вам большое. Все равно никуда не поеду. Совесть моя чиста. Ухудшение погоды меня не пугает».

***

«Он опять стал звонить Литвину.

- Владимир Михайлович отдыхает, сейчас подойти не может, - ответил охранник.

И еще он позвонил Литвину. И еще. Потом набрал номер его помощника, генерала Куцыка. Ответил его охранник:

- Юрий Федорович, вы уже всех достали! Чего вы хотите? Всех за собой потянуть?

Он положил телефон на стол и сказал:

- И Литвин меня кинул».

5 Что же все-таки случилось утром 5 марта 2005 года? ­

«На место трагедии прибыли генерал Брыль и водитель Павел. Естественно, они все осмотрели и много поняли. Главное потрясение вызвал осмотр головы. Она была прострелена двумя пулями. Это обстоятельство да еще кровавые следы, ведущие от пристройки к забору, версию самоубийства исключали».

***

Генерал Константин Брыль:

«Я считаю, что хронология событий была такова. Когда он вышел во двор, его уже ждали. Ему объявили условия, от которых он не мог отказаться. Я считаю, что эти условия - жизнь его двух дочерей Иры и Лены. Могли угрожать и жизни его маленького внука Темки.

…Он пошел в пристройку, сел на стул. Был контролер. Кравченко это знал: если он выстрелит в подбородок, его будут добивать!

…Он сделал два передергивания - вылетело два патрона. Тем самым, я считаю, шеф оставил нам подсказку о том, что убийц было двое. Как и положено по законам проведения спецопераций. При этом все их действия были продуманы до мелочей: силовой захват жертвы (об этом свидетельствуют сломанные пальцы, поврежденные позвонки, кровоподтеки на грудной клетке).

И еще одну подсказку оставил нам Юрий Федорович. Накануне мы вспомнили генерала Кочегарова, который, пытаясь покончить с собой, выстрелил себе в подбородок. Запомнилось выражение Кравченко, что это не мужской поступок. Разве так стреляются офицеры? И тут он сам стреляет в подбородок. Он знал, что если что случится, эти его слова мы вспомним и все поймем. Он знал: его будут добивать. Когда мы его первыми увидели, никакой записки не было. Одно могу сказать: если вникнуть в психологию человека его уровня, генерала армии, который ни перед кем не прогибался, спрятать записку в трусы - это немыслимо».

Реформы Кравченко


Прежде всего предстояло сформировать свою команду и реформировать МВД. Ведь появилось новое государство, коренным образом изменилась как общественно-политическая, так и криминогенная обстановка, а МВД осталось прежним, таким же, как во времена Союза. Четыре года независимости прошли в пустых разговорах о грядущем величии при полном отсутствии реформ как в экономике, так и в правоохранительной сфере. Теперь систему МВД предстояло модернизировать, чтобы она соответствовала современным требованиям — и прежде всего смогла обуздать захлестнувшую страну преступность.

Кравченко был европейцем по духу, по образованию. Он знал ситуацию во многих странах мира, живо интересовался преобразованиями, которые там происходили. Более того, бывал во многих странах, изучал их опыт и трансформировал на нашу украинскую действительность. Для его подчиненных это были бессонные ночи, работа без выходных. Но это была интересная работа. Они многое постигали. Должны были перелопатить горы литературы, чтобы все изучить. Группа, работавшая над реформой, была небольшая — из 10-12 человек. Это были генералы и полковники, которые занимались реформированием.

Спорили до хрипоты. Но игра стоила свеч. В конечном итоге реформа МВД пошла на отлично.

Итак, формирование команды. Он предпочитал вытаскивать из регионов и назначать руководителями областных УВД людей высокопрофессиональных, надежных, проверенных в боевых операциях и совместной работе.

В Киеве в Главном управлении уголовного розыска уже работал Виктор Литвиненко. С ним они хорошо сработались еще в Александрии, во время ликвидации банды Талды—Козака.

Своего бывшего заместителя в Кировограде Анатолия Подоляку Юрий Федорович назначил начальником УВД Винницкой области. Еще через какое-то время он станет заместителем министра.

Виктор Радецкий и Николай Ануфриев после таможни тоже вернулись в центральный аппарат МВД. Радецкий назначен начальником Национального бюро Интерпола, Ануфриев стал заниматься кадрами.

Иван Григоренко из Одессы взят на должность заместителя начальника уголовного розыска МВД, чтобы по—том, в самый разгар борьбы с бандитизмом, стать во главе милиции Одесской области. Приглашая Григоренко в Киев, Юрий Федорович сказал:

— Иван, в уголовном розыске собери коллектив, который бы раскрывал любые преступления, коллектив, который бы гремел.

В то время было и множество других нестандартных кадровых решений. Назначая людей на должности, Кравченко отлично знал, кто из них кабинетный работник, а кто — профессионал-следователь или оперативник.

Вспоминает генерал Виктор Литвиненко:

«Юрий Федорович как руководитель оценивал, кто на что способен, кто более одаренный, кто менее, кто имел способности к одному, кто — к другому. Подбор шел по профессиональным и деловым качествам.

Он со мной был не очень любезен. У меня не было с ним никаких отношений. Но он назначал меня на все новые и новые ответственные должности. То есть оценивал мою работу, принимал решения, а личные отношения не имели для него ни малейшего значения».

Если кто-то из депутатов, министров обращался с просьбой — мол, этого возьми на должность, этому дай звание, он, как правило, делал наоборот. Такие «заезды» его очень настораживали.

— Ты заслужи, — говорил он подобному претенденту на высокий пост, — работай, а мы оценим тебя по реальным делам, в частности по тому, как ты борешься с бандитами, а не по тому, с кем дружишь…

В поисках нужных людей он часто выезжал в регионы. Присутствовал на коллегиях УВД, общался с личным составом. Об одной из таких поездок, благодаря которой был решен один из важных кадровых вопросов, рассказывает генерал Владимир Мельников:

«Как-то из министерства мне сообщают, что Кравченко едет ко мне на коллегию. Январь, вьюга, все замело. Самолеты не летают. Он приехал поездом. А перед приездом я созвонился с министром и спросил:

— Юрий Федорович, тут наше областное высокое начальство хочет с вами встретиться. Можно, они вместе со мной встретят вас на вокзале?

Он сразу же поинтересовался:

— А кто будет?

— Губернатор. — говорю, — и мэр Запорожья. Тогда за высочайшую честь для губернаторов, мэров было встретиться с министром. Но Юрий Федорович всегда отсекал нежелательных людей, которые могли бы его скомпрометировать. Представьте себе: министр приезжает в область, встречается с кем-то, а на того заведено оперативное дело… Ничего подобного не должно было случиться.

Но с губернатором и мэром он согласился встретиться.

В 10.00 — коллегия. Естественно, я переживаю. Министр вел себя очень строго, но работу мою оценил положительно.

Спустя несколько недель звонит мне Кравченко по закрытой связи и спрашивает:

— Владимир Григорьевич, вы пойдете ко мне заместителем?

Говорю:

— Товарищ министр, разрешите хоть докурить сигарету.

— Я ожидаю ответа.

— Товарищ министр, я согласен».

И генерал Мельников приехал в Киев, стал заместителем министра, начальником криминальной милиции.

Нешуточные страсти разгорелись вокруг назначения командующего внутренними войсками. Сложная была ситуация. За должность пытались интриговать человек пять, и почти все они имели связи в Администрации Президента и Кабмине. Юрий Кравченко отверг всех пятерых.

— Командующим внутренними войсками будет генерал Поважнюк, — безапелляционно заявил он, и таким образом все интриги и недомолвки были прекращены. Он уважал генерала Поважнюка, ценил его профессионализм, знал, что тот прошел все ступени, начиная от командира отделения. Внутренние войска генерал Поважнюк принял в плачевном состоянии: самый низкий уровень финансового и материально-технического обеспечения. Внутренние войска фактически предстояло создать с нуля — одеть, обуть, всем обеспечить, профессионально подготовить. Работать генералу пришлось по 16-18 часов в сутки.

Еще задача, которую поставил тогда перед собой министр Кравченко, — остановить отток из милиции квалифицированных кадров. Он уже давно обратил внимание на очень толкового специалиста, заместителя начальника ГУВД Киева по оперативной части полковника Петра Опанасенко. И вот теперь ему на стол легло попавшее по инстанциям заявление Опанасенко об увольнении. Он, оказывается, уже договорился о будущем месте работы — в Налоговой администрации. Переход был отменен. Опанасенко остался работать. А спустя год-полтора, на День Независимости, полковник Опанасенко получал из рук министра звание и погоны генерал-майора.

— Я же говорил тебе, не спеши увольняться, — сказал ему Юрий Федорович.

«Я по-доброму завидовал, — говорит авторам генерал Опанасенко, — высочайшей профессиональной подготовке Юрия Федоровича, тому, как он выстраивал отношения с подчиненными. Он умел находить контакт с людьми, умел так организовать коллектив, что тот работал с полной отдачей. А это было главное, что требовалось от милиции того времени.

Я человек жесткого характера, люблю порядок. Потому мне очень нравилось существовавшее тогда напряжение в работе милиции Киева. Каждый начальник райотдела знал: вечером он должен быть готов к заслушиванию того или иного уголовного дела. Причем они не знали, в каком именно райотделе сегодня вечером появится министр или начальник милиции Киева Корниенко. И должны были каждый вечер быть в готовности. Люди вынуждены были работать».

Однажды перед коллегией министр пригласил к себе Николая Ануфриева.

— Есть идея. Давай откроем шестимесячные курсы подготовки руководящих кадров при нашей академии. Возьмем на них молодых работников — энергичных, нестандартно мыслящих, которые уже проявили способность к милицейской работе. После курсов досрочно присвоим им звания и назначим начальниками райотделов. При этом все они должны быть под нашим наблюдением и контролем. Я прекрасно понимаю, что пятьдесят процентов из них отсеется. Ну, не станет он начальником, но

хорошим работником-то останется. Надо выращивать будущих начальников УВД.

Такие курсы открыли. Юрий Федорович встречался со слушателями два раза в год.

Создавая свою команду, решая кадровые проблемы, Кравченко поощрял милицейские династии. При нем работали братья Бевзы. Оба стали генералами, начальниками УВД. Братья-близнецы Мельниковы. Оба генералы. Владимир Григорьевич — заместитель министра, начальник криминальной милиции, Леонид Григорьевич — начальник Донецкой транспортной милиции. Кравченко гордился тем, что в системе МВД работают братья Бевзы, братья Мельниковы. Он сохранял этот передающийся из поколения в поколение милицейский дух.


***

– Главная цель реформы, – говорил Юрий Кравченко, — сделать милицию боеспособной, нарастить ее силу, чтобы ее хватило подавить бандитизм и установить в Украине законность. При этом важнейшая наша задача — сохранение жизни и здоровья наших работников. Над этим надо работать ежедневно и ежечасно.

Профессионализм, физическая подготовка, способность выполнить присягу и защитить гражданина от преступных посягательств, при этом обеспечив защиту своего здоровья и жизни, — для Кравченко это была аксиома. Он этого требовал. Он знал, что во многих сельских районах ребята привыкли к расхлябанности: каски, бронежилеты никогда не надевают. Но сегодня — напряженка, участились расстрелы, нападения на милиционеров с целью завладения оружием. И теперь на боевом посту нужно находиться в бронежилете, не лезть под пули, уметь защищаться. Эта проблема отрабатывалась очень серьезно. Министр Кравченко неоднократно лично проверял — и в столице, и в регионах, — как оснащены постовые, как вооружены инспекторы ГАИ. Надо было привить привычку надевать бронежилет, быть готовым к возможному нападению. Он просто заставил людей беречь свое здоровье, свою жизнь. По решению Кравченко во всех областных управлениях, да и во многих райотделах введена штатная должность психолога. Он помогал бойцам восстанавливать душевное равновесие после стрессовых ситуаций.

Разработке концепции и практической реализации реформы МВД предшествовала огромная подготовительная работа. Прежде всего был изучен опыт стран, которые принято называть цивилизованными. Задача стояла — преобразовать министерство по европейскому типу. Когда концепция уже была написана и поддержана коллегией МВД, ее представили для утверждения в Кабмин. На правительственном заседании, на котором рассматривалась концепция реформирования МВД, председательствовал вице-премьер Ехануров. Обсуждение длилось больше двух часов. Ехануров слушал, молчал. На третьем часу совещания, выслушав всех выступающих, все аргументы, он изрек:

— Нет, для такой реформы мы не созрели. Мы еще не Европа.

Таким образом, европейскую концепцию реформы, предложенную командой Юрия Кравченко, завалил Кабмин, возглавляемый тогда великим европейцем (и еще большим американистом) Ющенко. Забегая наперед, скажем, что она была утверждена несколько позже, уже при другом премьере. И Кравченко, не теряя времени, приступил к практической реализации реформ. В новом, преобразованном МВД, исходя из стоящих задач, главный упор делался на оперативные службы. Под личным руководством министра были переписаны вес внутренние инструкции по оперативно-розыскной работе. Разведка, уголовный розыск, УБОП, УБЭП, оперативно-техническая служба — все эти подразделения были модернизированы, в их работу привнесены новшества. К сожалению (или к счастью), они представляют собой служебную тайну, и их содержание не может быть изложено в данной книге.

Реформировалось и подразделение Интерпола. Членом этой организации Украина стала несколько раньше, но в тот период возникла необходимость наладить надлежащее взаимодействие с центральной штаб-квартирой. Был отработан целый комплекс мероприятий, благодаря чему украинское подразделение Интерпола получило доступ ко всем базам данных, было налажено взаимодействие с подразделениями Интерпола во всех странах, где они только имеются. Интерпол Украины получил и нового начальника. Им стал генерал Радецкий.

Особое внимание министра было приковано к внутренним войскам, к их спецназу. При личном участии Юрия Кравченко созданы новые и модернизированы уже существующие спецподразделения внутренних войск. «Омега», «Барс», «Гепард» — равных им в Украине не было. Изменилась система подготовки бойцов и принцип комплектования этих подразделений: в спецназ перестали брать солдат срочной службы, а принимали только контрактников — прапорщиков и офицеров.

Благодаря волевым действиям министра Кравченко создана авиация МВД, которая стала нести службу в структуре внутренних войск. Были закуплены самолеты и вертолеты. Они нужны были для переброски и десантирования спецподразделений быстрого реагирования. Заработали командный пункт авиации, ее диспетчерская служба.

Благодаря безмерной поддержке министром командующего внутренними войсками генерала Владимира Поважнюка созданы моторизованные части милиции.

Кроме боевой подготовки и участия в боевых операциях по ликвидации крупных бандформирований, несколько подразделений внутренних войск занимались еще и строительством. Они возводили жилье для всей милиции. Ежегодно сдавали по 2000-2500 квартир.

Вот что генерал Владимир Поважнюк рассказывает об отношении министра Кравченко к подчиненным и о совместной с ним работе:

«Юрий Федорович очень долго проверял, но если убеждался, что человек делает свое дело профессионально, он честен и искренен, тогда министр оказывал ему поддержку и доверие.

Я благодарен судьбе за то, что мне почти шесть лет посчастливилось работать под его руководством и быть командующим внутренними войсками».

Небывалый взлет «Беркута» тоже произошел благодаря реформам Юрия Кравченко. В Киеве это спецподразделение милиции стало настолько уважаемым, что иногда во время вооруженных налетов бандитов бизнесмены набирали не «02», а 524—14—27 — звонили напрямую «Беркуту». Бывало, командир «Беркута» полковник Анатолий Куликов сам поднимал трубку. Выяснял причину звонка, давал команду действовать, а по завершении операции спрашивал у людей:

— Почему вы звонили напрямую в «Беркут»?

— А «Беркут», — отвечали ему, — это мгновенный выезд.

Благодаря прекрасному имиджу у этого спецподразделения никогда не было проблем с кадрами. Интересная цифра: из 600 бойцов киевского «Беркута» 390 — винницкие. Перекос этот объяснялся просто: командир киевского «Беркута» Анатолий Куликов родился и вырос в Бершадском районе Винницкой области. Как реагировал на этот перекос Кравченко? Никак… Он слишком хорошо знал Анатолия, ценил его профессионализм и порядочность.

По инициативе Кравченко спецподразделения «Беркута» были созданы во всех областях, они сыграли важную роль в оздоровлении криминогенной ситуации в регионах.

Спецподразделение «Кобра» было оснащено новейшими автомобилями. И когда «Кобра» выезжала в регионы, бандиты разбегались. Они знали, что «кобровцы» — бойцы неподкупные.

Как правило, холостых задержаний у них не было. «Кобра» неоднократно участвовала в освобождении заложников.

Впервые подобное подразделение Юрий Федорович увидел в Австрии. Потом такое же создал в Украине.

Новое дыхание получило управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Была принята Национальная программа по борьбе с наркобизнесом. Полковнику Анатолию Удоду вскоре присвоено звание генерал-майор.

Служба тыла. Не кто иной, как Кравченко, стал главным инициатором перехода милиции на новую форму. Он создал специальную лабораторию, которая занималась ее разработкой и моделированием. Когда новая форма более-менее вырисовалась, министр, когда проводил выездные коллегии в регионах, всегда и везде ее показывал. Начальник штаба МВД генерал Виктор Зубчук форму носил именно экспериментальную, ездил в ней по областям. Раньше часто бывало так, что форму придумывали люди, которые ее не носили. У Кравченко установка была такая: форма должна быть прежде всего удобной. Ведь одно дело комфортно сидеть в кабинете, и совсем другое — выполнять в ней боевое задание.

В 1998 году министр Кравченко принял решение взять на вооружение МВД изделие «Форт-12» и его модификации. Этот пистолет — полностью украинской сборки. Причем производилось это оружие на одном из закрытых заводов, находящихся на балансе МВД.

Рассказывает генерал Юрий Голуб, в то время один из руководителей службы тыла:

«Раздавались голоса в правительственных кабинетах: мол, надо свернуть это производство — это не свойственно МВД. Если бы не личная позиция Юрия Федоровича Кравченко, не было бы у нас своего украинского пистолета.

Надо сказать, что работать с Кравченко было невероятно трудно, но люди к чему-то стремились, работали и видели результат».

Под руководством министра Кравченко и одного из авторов этой книги Михаила Корниенко, тогда начальника милиции Киева, был построен лучший в Украине учебный центр. На его открытии присутствовал президент Леонид Кучма. Этот центр в Дарницком районе столицы, в лесной части, строили силами всего города. В его возведении участвовали практически все подразделения и районные администрации. Там — спортивные площадки для служебных тренировок, полосы препятствий, учебные классы, три тира — два пистолетных и один, трехсотметровый, для стрелкового оружия (вплоть до пулемета и даже из гранатомета там можно стрелять). Этот тир расположен ниже уровня земли на три метра и окантован бетонными плитами, так что можно ходить рядом и не бояться, что пуля вылетит.

На открытие центра были приглашены все начальники УВД области. Перед ними была поставлена задача — подобные «учебки» создать во всех регионах. Большинство руководителей ее выполнили.

Еше одно реформаторское новшество Юрия Кравченко — выездные заседания коллегии МВД в регионах. К этому моменту руководитель УВД области должен был подготовить и материальную базу подразделений, и служебную деятельность подтянуть. Почти на все коллегии Юрий Федорович стал приглашать Леонида Кучму, Это уже был новый уровень. Президент ежегодно присутствовал и на торжественных собраниях в День милиции во Дворце «Украина». На этот праздник съезжались руководители всех областных УВД с женами. По окончании официальной части — фуршет. У каждой области — свой стол. И президент вместе с министром подходили к каждому столу, поздравляли каждую область. Такое внимание высших должностных лиц запоминалось на всю жизнь, свидетельствовало о доверии к милиции, заботе о ее нуждах.

Рабочие же коллегии обычно проходили так. Вначале Юрий Федорович выступал сам. Выступал сильно. Только начинал говорить, его как будто прорывало, и тогда он просто на трибуне порождал идеи, раздавал поручения. Подчиненных тоже просил выступать без бумаги. Всегда требовал говорить четко, понятно и по существу. Выступления подчиненных никогда не перебивал. Сидел, внимательно слушал, иногда делал пометки. А в конце высказывал свое мнение, делал замечания. Он оценивал людей по делам.

Внутри министерства усовершенствование шло не прекращаясь.

— Одиннадцать.

— Ты представляешь, а этого деятеля еще нет на работе.

— Леонид Данилович, вы о ком?

— Да о премьере. Вчера звоню ему в семь вечера — его уже нет. Сегодня звоню в одиннадцать — его еще нет.

У президента вызывало раздражение такое отношение к труду. Сам Леонид Данилович в восемь утра — уже на работе, домой уезжает в десять-одиннадцать вечера. В таком же режиме работал и Юрий Кравченко, и я, и вся наша команда.

До Ющенко больше чем два с половиной года премьер-министром работал Валерий Пустовойтенко. За это время была наработана серьезная экономическая база, которая и позволила сделать Ющенко одно-единственное — выплатить задолженности по пенсиям и зарплатам. Это все, что он сделал, но заслуги Ющенко в этом нет никакой. Это заслуга исключительно предыдущего правительства.

Отношение Ющенко к работе, к парламенту не могли не изменить:

а) отношение к нему президента;

б) отношение к нему парламента.

Поэтому вполне логично, что через девять месяцев последовала его отставка».



Кравченко и спецслужбы


Конкуренция, неприязнь, а иногда и откровенное противостояние двух силовых структур — милиции и спецслужбы (во времена СССР — КГБ, при независимой Украине — СБУ) имеет давнюю историю.

В советское время, в последние годы жизни Брежнева негласно, но довольно жестко противостояли КГБ и МВД СССР. Потом, когда бывший председатель КГБ Андропов стал руководителем государства, министр внутренних дел

СССР Николай Щелоков был отстранен от должности и объявлен коррупционером. И весь период, когда при власти был Андропов, Черненко и особенно Горбачев, этот человек подвергался остракизму и публичному шельмованию. Только совсем недавно, в 2008 году правда о Николае Щелокове стала пробиваться сквозь многолетние наслоения лжи. В России вышла интереснейшая документальная книга-исследование Максима Брежнева «Министр Щелоков». В ней автор более чем убедительно доказывает: все обвинения в адрес Шелокова сфальсифицированы.

Юрий Кравченко, еще будучи начальником милиции Кировоградской области, очень интересовался судьбой этого неординарного человека, стоявшего во главе советской милиции восемнадцать лет. Когда Юрий Федорович служил в Светловодске, в Александрии — это еще были времена Щелокова. Причем не худшие. Он отлично помнил: когда Николая Щелокова сменил выходец из КГБ Федорчук, милиция переживала не лучшие времена.


Диалог авторов

И. Бессмертный: Михаил Васильевич, прежде чем мы расскажем нашим читателям с непростых отношениях министра Кравченко с руководством СБУ, хотелось бы спросить вас вот о чем. И Юрий Кравченко, и вы в молодости работали при министре Щелокове, потом — при Федорчукс. Как ваше поколение работников милиции воспринимало тогда и Щелокова, и сменившего его Фсдорчука?

М. Корниенко: Во-первых, милиция Щелокова любила. Столько после него никто не успел сделать. Потом министры МВД менялись очень часто. Щелоков поднял престиж милиции. Он в несколько раз увеличил денежное содержание личного состава. При нем была введена форма европейского образца, подготовка работников милиции поднята на совершенно иной, более высокий уровень. Он обеспечил милицию транспортом. Органы внутренних дел в тот период были оснащены новейшими средствами связи, чего раньше не было. Упорядочена и приближена к европейским моделям структура органов внутренних дел. Появились научно-технические, экспертные подразделения. Был издан ряд приказов МВД СССР, которые действовали, кстати сказать, очень долго — до распада Советского Союза. Да и после 1991 года с небольшими изменениями ими руководствовались, поскольку не была еше выработана законодательная база для деятельности МВД вновь образованных государств. Тогда же созданы аналитические подразделения экономического анализа в службе БХСС.

Щелоков четко регламентировал звания. Это были специальные звания, приведенные в соответствие со сложившейся практикой. Он ввел плату за звания. Это вроде бы и небольшие суммы, но они оказались значимыми. Младший офицерский состав получал в то время рублей 120—130. За первую звездочку доплата составляла 20 рублей, за каждую следующую добавлялось по 10. То есть надбавка капитана составляла уже 40 рублей. Это существенно. Щелоков ввел плату за выслугу лет. Пять лет человек прослужил — он уже получает свои 5 процентов, потом соответственно 10, 25, 30 процентов. Это стало довольно ощутимым стимулом.

Щелоков с Брежневым были «на короткой ноге». Они вместе воевали, вместе работали в Молдавии. Щелоков свободно к нему заходил. Думаю, именно благодаря этому министру удавалось делать так много. Ведь милиция финансировалась только за счет бюджета, и выбить такие немалые средства, при том, что тогда жестко спрашивали за каждую копейку, было непросто. В этом Щелокову надо отдать должное.

И вот пришел Федорчук, и крен сделан совершенно иной. Некоторые новшества просто удивляли. Например, поступило указание, в соответствии с которым работникам милиции запрещалось управлять транспортом по доверенности, приобретать дорогостоящие вещи, получать квартиры на льготной основе. Это вообще-то противоречило Конституции. Почему работник милиции не может управлять машиной по доверенности, если всем гражданам страны это разрешалось? Ведь милиционер такой же гражданин. Жесткая ответственность устанавливалась и за укрытие преступлений от учета.

Но самым неприятным было то, что КГБ наделялся правом контрразведывательного обслуживания милиции.

И. Бессмертный: Это как в армии, особые отделы?

М. Корниенко: Примерно.

И. Бессмертный: И это вводилось при Федорчуке?

М. Корниенко: Да, именно при нем. Для того были созданы специальные третьи подразделения на союзном и республиканском уровнях. А на местах — третьи отделы. Эти структурные подразделения создавались в системе КГБ. Их работники имели право осуществлять оперативную разработку личного состава милиции.

И. Бессмертный: Проще говоря, КГБ получил право вербовать работников милиции?

М. Корниенко: Естественно, при такой постановке дела КГБ должен был иметь агентуру в милиции. Кроме того, вводились должности референтов-помощников начальников УВД именно по этой линии. Фактически это были соглядатаи от КГБ за начальниками УВД, их заместителями, руководящим составом.

И. Бессмертный: Руководящим работникам милиции приходилось жить, как в стеклянной банке, где все слышно и видно, при этом ходить по лезвию бритвы.

М. Корниенко: Конечно, это было неприятно. Хотя тогда в милиции и не было таких злоупотреблений, как сейчас. Кто-то мог посидеть в ресторане, у кого-то могли быть любовные отношения на стороне. Но в то время это рассматривалось как серьезные нарушения, людей исключали из партии, увольняли с работы.

Хотя для того чтобы выявить что-то существенное, надо иметь весьма серьезные оперативные позиции и элементарно уметь что-либо разоблачить. Так нот, я не помню, чтобы в то время со стороны КГБ были какие-либо серьезные разоблачения работников милиции. Чаще всего КГБ пользовался нашей же информацией. У нас была своя инспекция по личному составу. Сейчас это подразделение называется УВБ — управление внутренней безопасности. Эта структура наделена оперативными функциями и занимается разведкой в своей среде — устанавливает факты готовящихся преступлений или уже совершенных. Если налицо признаки состава преступления, материалы передаются в прокуратуру, где решается вопрос о возбуждении уголовного дела. Если же речь шла о дисциплинарном проступке, то соответствующие решения принимали начальники милицейских подразделений. Но тогда работники этих отделов КГБ чаще всего пользовались наработками, которые были в нашей инспекции по личному составу.

И. Бессмертный: А инспекция делилась своей информацией с КГБ по дружбе?

М. Корниенко: Если бы. КГБ вербовал сотрудников инспекции, и те тайно передавали им копии своих оперативных наработок. Все это оформлялось потом как активная оперативная работа. КГБ присылал нам сообщения: мол. в результате наших контрразведывательных операций выявлено то-то и то-то. Мы читали и смеялись над этим. Нам было известно: то, что раскопала наша инспекция, они подают как свою работу и отчитываются таким образом перед своим начальством.

***

У министра Кравченко отличные отношения сложились с генералом Юрием Чурбановым, работавшим в свое время заместителем Николая Щелокова. Юрий Чурбанов — зять Брежнева. И это стало поводом для его тюремного заключения и многолетнего шельмования в прессе. Юрий Федорович пригласил генерала Чурбанова в Киев, организовал неофициальную встречу с ним коллегии МВД. Юрий Чурбанов присутствовал и на фуршете по случаю Дня милиции в гостинице «Славутич». После фуршета Юрий Федорович пригласил опального генерала к себе домой.

Вспоминает Татьяна Кравченко:

«Помню, когда мы еще жили в Александрии, Щелоков покончил с собой, а Чурбанова арестовали, Юрий тогда сказал мне:

— Таня, вот увидишь: пройдут годы — и Щелокова и Чурбанова еще оправдают, они ни в чем не виноваты, а вот следователей Гдляна и Иванова, этих дураков, в такую грязь макнут…

Когда уже здесь, в Киеве, Чурбанов был у нас дома, он много рассказывал Юре о тогдашнем противостоянии КГБ и МВД, о том, как издевались над ним в тюрьме — бывало даже, что пистолет ему подсовывали, чтобы он застрелился… Много рассказывал нам о том, как его судьба потрепала.

Юрий Чурбанов — человек очень интеллигентный. Он нам очень понравился».


Министр Кравченко не был настроен на конфронтацию с СБУ. Более того, он приложил максимум усилий, чтобы украинская милиция и СБУ сосуществовали гармонично, по многим вопросам сотрудничали, при этом каждая структура занималась своим делом. Сначала так и было. Существовала координация, не намечалось никаких противоречий. Начальник милицейской разведки генерал Александр Гапон имел доступ на секретные объекты СБУ, а офицеры милицейской разведки читали лекции в Академии СБУ. Проводились совместные операции по перекрытию каналов поступления наркотиков. Да и по другим направлениям неплохо сотрудничали.

Потом начались служебные накладки. Например…

Рассказывает генерал Михаил Булкат:

«… Ведут оперативную разработку преступной группы одновременно и Шестое управление СБУ, и наше аналогичное управление. И вот представьте себе: офицер милиции, внедренный в банду, не знает, что в этой же группе действует внедренный сюда же офицер СБУ. Опытный человек может только вычислить, догадываться, подозревать… Когда накладываются операции двух спецподразделений разных ведомств — начинается ад на земле…

Иногда эсбэушники на нас выходили, спрашивали — что там у вас, например, по Прыщу?.. Раз интересуются, значит, не напрасно.

Бывало, используя свои технические возможности, в СБУ узнают, что на такое-то число милиция наметила задержание бандгруппы. И принимают решение опередить милицию. Выезжают, начинают действовать… Но они не имеют опыта документирования бандитизма и… все ломают. В конечном итоге и сами не сработали, и милиции помешали. Поэтому Кравченко как министр много раз поднимал вопрос перед председателем СБУ: давайте наладим сотрудничество, объединим усилия.

Не в обиду будь сказано коллегам из СБУ, в борьбе с бандитизмом мы давали им фору. Потому что мы практики… Они владели большим массивом информации, но как ее переварить и через уголовное дело довести до суда — такой практики у них не было. Бывало и такое, что коллеги из киевского главка СБУ иногда просили нас реализовать свои наработки.

Наш министр был сторонником создания централизованного единого учета, в котором бы и милиция, и СБУ могли выставлять карточку, означавшую, что такая-то организованная преступная группа уже находится в разработке. Для Кравченко важно было избежать дублирования и накладок, потому что расплатой за это могла стать жизнь офицеров».

Но эти нестыковки оказались только цветочками. Дальше пошли принципиальные разногласия. Они начались с одного делового разговора руководителей подразделения «К» СБУ и начальника аналогичного подразделения милиции. Высокопоставленные руководители управления СБУ сказали буквально следующее:

— Вот у нас есть лидеры преступного мира, которых мы разрабатываем. Может быть, их не стоит так сильно давить, как это вы делаете. Уберем этих, посадим их в тюрьму, на место придут другие…

Присутствующий при этом Кравченко был категоричен:

— Нет. Авторитетов не должно быть вообще никаких! Это была его принципиальная позиция, которую он потом озвучил неоднократно на многих совещаниях, при разном уровне официальности.

На этой же почве как гром среди ясного неба — тяжелейшее выяснение отношений с генералом Фере. Он тоже стал убеждать Кравченко, что в борьбе с бандитизмом надо действовать более осмотрительно, не так резко, не спешить всех задерживать и отдавать под суд.

— Юрий Федорович, — говорил ему «дедушка», — ты же мастер, виртуоз оперативного дела, по профессионализму перерос меня и при этом хочешь всех авторитетов посадить в тюрьму…

— Уважаемый Эдуард Вадимович, — отвечал ему Кравченко, — вы знаете, как я вас уважаю, считаю своим учителем, но здесь я с вами категорически не согласен. В моем понимании оперативная работа — это средство, но никак не самоцель.

Но «дедушку» Фере переубедить невозможно… Разговор получился напряженный, а под конец даже на повышенных тонах. Он имел продолжение и на следующий день, и через неделю… Это было серьезнейшее мировоззренческое разногласие.

Юрий Федорович тяжело переживал разлад с «дедушкой Эдвардом». Он до конца жизни сохранил уважение к этому человеку — одному из двух своих учителей — за его высочайший профессионализм, интеллектуальные способности, но той близости, душевности, которая была раньше, уже не было. Потом, при министре Смирнове, когда Эдуард Вадимович перешел на работу в Администрацию Президента, отношения Кравченко и Фере обросли небылицами, легендами, мифами. Третьеразрядные чиновники Администрации Президента, которых Кравченко всегда считал дармоедами, запустили даже «секрет»: якобы именно Фере дал команду убить Гонгадзе, чтобы подставить Кравченко… Юрий Федорович не верил этому. Тем более что драма с Гонгадзе, он-то знал, развивалась совсем по иному сценарию. И задействованы в ней были абсолютно другие люди. Но об этом чуть позже.

В тот период функции СБУ не были четко очерчены. И спецслужба самостоятельно потихоньку расширяла свои горизонты, в том числе и по отношению к милиции.

Рассказывает генерал Ануфриев, в то время — начальник управления кадров:

«Нам удалось задокументировать факт вербовки работников милиции со стороны СБУ. Несколько наших офицеров пришли ко мне и написали рапорты: нас вербует СБУ. Я им сказал: «Идите на вербовку. Это будет под нашим контролем». Эти работники действовали согласно инструкции. Мы же все зафотографировали, записали разговор при вербовке. Потом эти документальные свидетельства Юрий Федорович предъявил председателю СБУ. Разразился скандал».

В это же время руководство СБУ убедилось, что с приходом на должность министра Кравченко МВД стало независимым и сильным органом, что Кравченко стал доминировать во всем, а СБУ упустила первенство. Против министра внутренних дел начинаются козни уже и на бытовом уровне.

Вспоминает Татьяна Кравченко:

«Вначале отношения нашей семьи с семьей председателя СБУ Владимира Радченко были очень хорошими. Дома рядом. Мы ходили друг к другу в гости. Отдыхали вместе в Крыму. Лена Кравченко и Лена Радченко дружили. Минимум раз в неделю у нас были совместные семейные ужины. Но потом многое изменилось. В чем была суть разногласий, не знаю. Юрий никогда не нагружал семью проблемами службы. Но я без каких-либо объяснений поняла: между Юрием и Владимиром возникло напряжение по работе.

Вспоминаю такой случай. Сильно заболела моя мама. Мы привезли ее в Киев, и Олег Петраш быстро ее вылечил. Но в процессе лечения возникла необходимость передать из Кировограда, где она жила, рентген-снимки. Мой брат их передал и сказал мне об этом по телефону. И вот представьте себе: эти рентген-снимки перехватила СБУ. Они решили, наверное, что там какая-то важная тайная информация.

Помню, в тот вечер Юра стоит посреди комнаты и громко, так, чтобы хорошо уловила техника «прослушки», говорит:

— Володя! Радченко! Отдай тещин рентген!

Мы так смеялись…»

Вскоре в СБУ произошли кадровые перемены. Председателем «конторы» стал Леонид Деркач. Министр Кравченко надеялся с ним найти точки соприкосновения для пользы дела. Леонид Деркач пригласил Юрия Кравченко и нескольких его заместителей в СБУ, организовал фуршет и провозгласил тост: за взаимопонимание ведомств.

Но взаимопонимания не получилось.

Вспоминает генерал Виктор Зубчук, в то время — начальник штаба МВД:

«Деркач был инициатором введения у нас института представителей СБУ. Когда-то, при социализме, был представитель КГБ в МВД. Он считался помощником министра. Потом это ушло. И вот теперь СБУ опять захотела вернуться к этой давней практике. Их где-то можно понять: МВД — крупное вооруженное формирование, имеет свою разведку, и СБУ, естественно, хотелось знать, чем же они там занимаются. Леонид Деркач убеждал президента, что необходимо ввести у нас эсбэушников или офицеров действующего резерва. И соответствующий указ главы державы уже был подготовлен.

Нельзя сказать, что Деркач что-то лично имел против Кравченко. Он просто отстаивал интересы своего ведомства. Но Юрий Федорович переговорил с президентом, и эта проблема была снята. Потом встретились Кравченко и Деркач, и на том этапе был достигнут консенсус».

Именно тогда министр Кравченко как альтернативу возможному официальному присутствию СБУ в МВД создал структуру внутренней безопасности. Если смотреть на это с этической точки зрения, оно как бы и нехорошо, некрасиво. Но это другое измерение. Вне этических понятий: хорошо — плохо. Человек занимает важный пост в силовой структуре, и все его решения имеют государственное значение. В случае его ошибки может быть нанесен ущерб не только репутации милиции, но и интересам государства в целом. Еще важно быть уверенным, что человек не сдает своих… Это было неприятно, но необходимо.

Накладки и недоразумения между ведомствами продолжали иметь место.

… В тот день в Киеве спецназ милиции задержал сразу нескольких лидеров организованных преступных групп, и министр возвращался домой поздно ночью. По настоянию начальника милицейской разведки его сопровождала машина седьмой службы. Возле дома министр вышел из авто. К нему подбежал офицер из машины сопровождения. Юрий Федорович на него смотрит, а в глазах — незаданный вопрос. Офицер говорит:

— Товарищ министр, вы хотите спросить о «наружке»? Да, мы ее вычислили, за нами был «хвост».

Седьмой службе не было необходимости рассказывать, что надо делать. Через пару часов в квартире министра зазвонил телефон спецсвязи. Докладывал начальник «семерки»:

— Товарищ министр, «наружка» была эсбэушная.

— Хорошо, обсудим ситуацию утром.

Утром «наружка» была снова. И руководство милицейской «семерки» ожидало, что он тут же позвонит председателю СБУ или доложит обо всем президенту. Но министр принял иное решение…

Машина министра резко завернула под арку, выехала во двор, автомобиль «наружки» — за ней. Во дворе машина министра остановилась. Машина «наружки» тоже. И в этот момент арку перекрыли офицеры милиции. Вытащили оружие… Эсбэушная «наружка» с позором разоблачена.

Говорит генерал Михаил Булкат:

«Функционально СБУ отвечала за жизнь и безопасность Кабинета Министров. И если сотрудники службы, например, посчитали, что жизни и безопасности министра внутренних дел что-то угрожает (хотя у Юрия Федоровича в экстремальных ситуациях прекрасно работала и своя охрана), они должны были ему сказать, мол, наши люди вас сопровождают. Это было бы цивилизованно и правильно. Наш министр как оперативник на голову выше многих эсбэушных начальников и наружное наблюдение мог довольно легко обнаружить. Вот потому и было принято такое решение. Министр уже больше терпеть не мог такой беспардонной наглости».

Так они и жили, два эти ведомства — милиция и СБУ, как собака с кошкой. И когда напряжение начинало зашкаливать, президент Кучма разряжал обстановку. Бывало, он несколько раз собирал совместные коллегии двух ведомств в неофициальной обстановке. В таких случаях после делового разговора, направленного на сглаживание острых углов, обязательно было скромное застолье.

Именно из-за трений ведомств стало возможным «дело оборотней». Интересный нюанс: лидер «банды оборотней» Игорь Гончаров во время ареста закричал:

— Я — офицер СБУ!

Нелегалами СБУ оказались и некоторые другие члены банды. Хотя вся тяжесть позора ложилась именно на милицию. Генерал Опанасенко и полковник Хамула заняли тогда четкую позицию: вы ответите за свои конкретные преступления, а в каком ведомстве вы работали — это дело десятое. Морально тяжело было расследовать это дело, ведь еще совсем недавно арестованных бандитов, убийц милиционеры считали своими коллегами…

Когда уже при министре Смирнове милиция вычислила и арестовала «оборотней», Юрий Кравченко был вне себя: такого позора милиция еще не знали. И здесь не обошлось без спецслужбы…

Рассказывает генерал Петр Опанасенко:

«Банду «оборотней» вычислили, когда министром был Юрий Федорович. Тогда же завели оперативно-розыскное дело. Но было недостаточно доказательств процессуального уровня. Нам надо было найти хотя бы одного свидетеля, который согласился бы открыто, официально дать показания и на следствии, и в суде. Потому аресты начались немного позже. Министром тогда уже был Юрий Смирнов».

Несмотря на всевозможные навороты в отношениях двух ведомств, у Юрия Кравченко сложились очень теплые, дружеские отношения с генералом СБУ Станиславом Ивахненко, начальником Главка СБУ в Крыму.

Рассказывает генерал СБУ Станислав Ивахненко:

«В отличие от многих моих коллег, я никогда не считал, что работники милиции — это низшая раса.

С министром Кравченко у меня действительно сложились очень хорошие, дружеские отношения. Мы часто встречались в неофициальной обстановке, иногда выезжали на природу. Садились, обсуждали и разгребали накапливающиеся проблемы.

Юрий Кравченко — интеллектуально развитый человек, профессионал высочайшего класса. Общение с ним меня поражало и вдохновляло».

Наука, новые учебные заведения, спорткомплексы, медучреждения

Раньше, до того как Юрий Кравченко стал министром, отношение к милиционерам, изъявившим желание учиться, было таково: хочет учиться — значит, недогружен работой, надо догрузить…



Губернатор

Диалог авторов


М. Корниенко: Спустя какое-то время Юрия Федоровича назначили губернатором Херсонской области. Мы, несколько человек, провожали его в аэропорту. Вид у него был решительный. Помню, я спросил: «Мы, в общем-то, довольны, что вы назначены губернатором, но сами вы этого хотите?» Он говорит: «Ты знаешь, мне даже трудно сказать, хочу ли я этого. Для меня это необычно. Будем пробовать. Что получится — увидим».

И. Бессмертный: Знаю, что в тот период вы несколько раз были на Херсонщине и общались с Юрием Федоровичем. То есть вы видели в работе губернатора Кравченко. Давайте расскажем об этом нашим читателям.

М. Корниенко: Это был конец 2001 года. Только он туда пришел — увидел, что милиция Херсонщины работает не так, как он требовал, когда был министром. Как-то на совещании, на котором собрался весь областной бомонд, Кравченко вдруг спросил: «А почему в городе нет ни одного чугунного люка? Куда они делись?» Начальник УВД Анатолий Науменко поднялся и говорит: «Их сдали в пункты приема металлолома». Тогда Юрий Федорович распорядился: «Даю недельный срок, чтобы все крышки люков были на месте. И закройте все пункты, где найдете хотя бы одну крышку».

Он попросил Смирнова прислать группу опытных работников для оперативной отработки области. Смирнов поручил возглавить эту группу мне. Я приехал в Херсон. Встретились с Юрием Федоровичем, пообщались. Наметили план действий. Жестко мы, конечно, начали отрабатывать область. Я тогда докладывал обстановку и министру, и губернатору. За две недели почистили Херсонщину основательно. В принципе Юрий Федорович остался доволен. Я увидел, что ему там очень трудно. Как-то так получилось, что регион — один из самых запушенных, как бы на задворках. Бюджет весь в дырах, зарабатывать особо не на чем, сельское хозяйство в упадке, промышленность слабая. Но за короткое время Кравченко очень многое успел сделать. Он проявил себя как опытный руководитель, успешный экономист.


***

Заместителем губернатора Юрий Федорович пригласил милицейского генерала Вячеслава Ходырева, который в 90‑е годы возглавлял УВД Ялты, а потом был назначен начальником УВД Волынской области. Ходырев отвечал за взаимодействие в области силовых структур, также решал ряд экономических вопросов. По поручению губернатора Вячеслав Ходырев взялся за наведение порядка на дорогах. Многие «крутые» не соблюдали правила дорожного движения, садились за руль в нетрезвом состоянии. В течение трех недель с этим безобразием было покончено. «Крутые» побросали свои машины и начали ездить на троллейбусе, «чтобы не светиться». «Под раздачу» попал и заведующий промышленным отделом облгосадминистрации. Он побывал на Новокаховском коньячном заводе, его там хорошо угостили и, когда его остановила ГАИ, едва смог выйти из машины. Об этом доложили губернатору. И Юрий Федорович тут же перевел его на нижестоящую должность.

Но самой большой «головной болью» нового губернатора стала экономика области. Она была в плачевном состоянии. Многие госпредприятия стоят, накапливаются задолженности по зарплатам, освещения нет, горячей воды нет — постоянно отключают.

Первый шаг — погасили долги по зарплатам. Выкручивались как могли. Юрий Федорович лично побывал на многих госпредприятиях, встречался там не с начальством, а с простыми людьми, рабочими и спрашивал их, получают ли они зарплату.

Вскоре Алексея Скичко, его давнего друга по Александрии, назначают директором Херсонского комбайнового завода. Встреча их была теплой. Они наметили совместный план действий по возрождению некогда процветающего предприятия. Юрий Федорович побывал на заводе, встретился со средним звеном руководителей, с рабочими. Понял, что поддержки завода со стороны правительства нет никакой. Значит, рассчитывать можно только на себя и на Алексея Скичко. Очень скоро благодаря содружеству Кравченко и Скичко на предприятии начались заметные перемены. Оно вошло в концерн «Лан», который объединил пять заводов и еще с пятьюдесятью предприятиями завязал договорные отношения. Дело сдвинулось с мертвой точки, пошло развитие. Возродилось производство украинских комбайнов. Юрий Федорович организовал рынок сбыта. С этой целью он специально ездил в Казахстан, встречался с президентом Назарбаевым, договаривался о «долгоиграющем» сотрудничестве.

С приходом Кравченко в области начались заметные преобразования во всем. Горячую воду стали подавать, десять новых троллейбусов пустили по городу. Более того, как пел Высоцкий, «было время — и цены снижали»: сотрудники облгосадминистрации обошли все рынки Херсона и провели разъяснительную работу среди торговцев — цены не должны зашкаливать. Торговцы сразу же пошли навстречу. Они прекрасно понимали: с губернатором Кравченко шутки плохи.

В области стали наводить чистоту и порядок. В Херсоне обрезали тополя, чего десятилетиями не делалось. Стали чистить парки, вывозить листья.

Вспоминает генерал Анатолий Науменко, в то время — начальник УВД Херсонской области:

«Однажды Юрий Федорович возвращается из Киева, я его встречаю, он говорит:

— Что это у тебя вода бежит по улицам, заледенение?.. Отвечаю:

— Юрий Федорович, но я же начальник УВД, я — не мэр города.

— Был такой случай, — рассказывает, — когда я с Леонидом Даниловичем ехал по Крыму, и он спросил, мол, что это такое, мусора столько… Я озадачил местного начальника милиции, и с тех пор на улицах был порядок.

Тогда мы и в Херсоне силами милиции навели порядок на улицах.

Еще был случай. Восьмого мая во второй половине дня приглашает он меня к себе и сообщает:

— Я в Киеве договорился, и нам на 9 Мая дарят автобусы для ветеранских организаций. Нужно поехать в Киев и доставить эти автобусы в Херсон.

— Юрий Федорович, уже пять часов вечера. Пока доедем, пока получим, пока пригоним… Не успеем.

— Постарайтесь успеть!

Звоню командиру вертолетного отряда.

— Мы как раз, — говорит, — собираемся в Киев. Посадили мы гаишников на вертолет. Они вылетели и на следующий день благополучно доставили автобусы. Юрий Федорович мне потом сказал:

— Вот видишь, а ты говорил — не успеешь…

К нему как к губернатору обращались за помощью многие люди. Он всем старался помочь. Как-то приглашает меня и говорит:

— Ко мне обратилась женщина. У нее ситуация: вопреки воле мамы бабушка вывезла ее ребенка в Грецию. Мы должны ей помочь.

Вроде бы это и не компетенция милиции, но Юрий Федорович задействовал нас. Подключил еще и дипломатический корпус. И мы вместе смогли вернуть этого ребенка».

Минимум раз в неделю бывали в Херсоне генералы Подоляка, Брыль. Они были одной командой и выполняли личные поручения Юрия Федоровича. Например, занимались организацией и доставкой спонсорских автомобилей «скорой помощи».

Со своим давним другом, генералом СБУ Станиславом Ивахненко. в то время близким к бизнес-империи «Альянс», Юрий Федорович договаривался о возможности выделения больших денег на развитие спорта. После соответствующих консультаций генерал Ивахненко изложил позицию «Альянса»:

— Юрий Федорович, «Альянс» сможет дать деньги на развитие Хсрсоншины — вам и только вам, но при одном условии — что вы здесь надолго.

Такой гарантии Юрий Федорович дать не мог. Он-то знал: оппозиция во главе с Ющенко и Тимошенко, действуя синхронно, а подчас и под диктовку западных спецслужб, все больше дестабилизирует ситуацию в стране; президенту Кучме совершенно искусственно, нагло и беспардонно создается имидж диктатора. И в этих условиях кому-то обещать, что продержишься на должности длительное время, было бы безответственно.

Тем не менее стадион он в порядок привел. А еще аэропорт, дороги, обочины. Как же он действовал? Традиционно. Опираясь на собственные возможности. Собирает руководителей крупных, прибыльных предприятий и озадачивает: каждое предприятие должно восстанавливать часть стадиона. Буквально за две недели стадион стал как новенький. Он обрел вполне европейский вид — до блеска вычистили и восстановили поле, отремонтировали вход, все выкрасили.

И вот вскоре — выдающееся спортивное событие в жизни тихой Херсонщины. Юрий Федорович пригласил сборную Советского Союза сыграть со сборной Херсонщины.

Начинается матч. Стадион переполнен. На трибуне — губернатор. Херсонцы стараются, играют изо всех сил. Первый тайм заканчивается со счетом 2:2. После перерыва происходит нечто необычное. Губернатор Кравченко в футбольной форме выходит на поле и играет за сборную области. Головой забивает красивый гол. Херсонцы выиграли. Юрий Федорович идет с поля весь в грязи, но довольный, лицо радостное, излучает счастье…

Еще один нестандартный поступок запомнился жителям Херсона. В городе подростки-граффитчики по ночам разрисовывали заборы. Ожидалось, что губернатор примет жесткие запретительные меры. Но решение было прямо противоположным. Он пригласил к себе мэра и сказал:

— Пусть рисуют — и не ночью, а днем.

Все было упорядочено, разрешено — и любителей оставить автограф на заборе сразу же поубавилось.

Вскоре на Херсонщину с инспекционным визитом прибыл президент Леонид Кучма. Он побывал на многих госпредприятиях, в учреждениях, интересовался уровнем жизни и бытом жителей области. Потом состоялось большое совещание с участием министров, руководителей районов, работников облгосадминистрации. Оно началось довольно жестко. Когда на трибуну вышел один из министров и стал говорить какие-то общие слова, Леонид Данилович осадил его:

— Садись, — сказал президент, — ты ничего не знаешь…

Юрий Федорович достал лазерную указку, диаграммы — и начал говорить. В зале — полнейшая тишина. Только слышно, как жужжат вентиляторы. Губернатор разложил по полочкам все плюсы и минусы экономики области, рассказал об инвестициях, о хозяйственных проблемах, в том числе и о скотоводстве. Говорил полтора часа. Кучма внимательно слушал, а в заключение сказал:

— Сегодня я прошелся с Юрием Федоровичем по городу. Люди улыбаются, приветствуют нас — это уже примета того, что жить стало лучше.

Потом, годы спустя, Леонид Данилович скажет авторам этой книги:

«Тогда, в Херсоне, я увидел не только милиционера, а зрелого политика и хозяйственника».

Во время визита президента Кучмы в Херсон не обошлось без интриг, направленных на то, чтобы подорвать авторитет нового губернатора. В одной из газет появилась статья «Так жить нельзя». Подоплека ее такова. В то время милиция изобличила и арестовала главу одной из райадминистраций. А он был партиец, руководитель районной организации рвущейся к власти политической силы. И партия эта как раз к приезду президента организовала «изобличительную» статью. Речь в ней шла о том, что, мол, некую женщину изнасиловали рыбаки, а милиция и прокуратура ничего не делают для раскрытия преступления…

На этом же совещании, явно под впечатлением этой статьи, президент сказал начальнику облуправления милиции и прокурору области:

— Пишите рапорты об отставке. Вспоминает генерал Анатолий Науменко: «Закончилось совещание, звонит Кравченко мне, прокурору области:

— Зайдите!

Заходим. У него в кабинете Леонид Данилович. Юрий Федорович говорит ему:

— Все, что написано в статье, — это поклеп. Уголовное дело, о котором идет речь, нормально расследуется. И

начальник милиции, и прокурор области — нормальные люди, «пахари», они мне очень помогают в работе. А потом обращается к нам:

— Расскажите президенту, как все было на самом деле.

Рассказываем. Леонид Данилович говорит:

— Идите и работайте!

То есть Кравченко в этой ситуации защитил своих подчиненных».

Между губернатором и начальником милиции области Анатолием Науменко иногда возникали трения, но в конечном итоге они всегда находили взаимопонимание и работали рука об руку.

Приехал как-то в область один из лидеров страны (не президент). Встречается с людьми. Выступление было не политическое, а хозяйственное. И вдруг прорывается какая-то бабка, кричит, хватает человека за рукав, высказывает какие-то претензии…

И вот ужин. Присутствуют этот лидер, губернатор, местные руководители. Юрий Федорович дает Науменко слово для тоста и при этом говорит:

— Ты сегодня допустил большой прокол. Если бы я был министром внутренних дел, я бы тебя уволил.

А у Науменко, наверное, к тому времени уже накопились какое-то раздражение, усталость. С Юрием Федоровичем нелегко было работать — порой он ставил задачи хозяйственные, несвойственные милиции… И тут молодой генерал Науменко встает и заявляет:

— Юрий Федорович, так в чем проблема? Давайте я напишу рапорт.

Его толкает Вячеслав Ходырев:

— Толя, у тебя что, совсем крыша поехала?.. Сидящий за столом Владимир Радченко вторит:

— Молчи, пацан, ты чего так себя ведешь?.. Кравченко тут же говорит Науменко:

— Ну, тогда ты свободен!

Науменко встал и ушел. За ним выбегает Вячеслав Ходырев:

— Толя, ты не прав. Ты ведешь себя неправильно. Рассказывает генерал Анатолий Науменко:

«Я ушел. Целую ночь не спал. Утром прихожу на работу. Думаю: надо ехать и без разговоров писать рапорт.

— Ты где? — звонит Юрий Федорович.

— У себя в кабинете.

— И ты с губернатором даже чаю не хочешь выпить? Сели мы, заказали чай. Пьем. И он говорит:

— Толя, всякое бывает, давай жить и работать нормально.

Я понял тогда его человечность. И с того момента у нас сложились замечательные отношения».

О работе Юрия Кравченко на посту губернатора рассказывает генерал Константин Брыль:

«В Херсоне шеф, конечно, раскрыл все свои организаторские способности — уже как гражданский руководитель, который должен знать и хозяйственную деятельность, и экономику, и агропромышленный комплекс.

Из бесед с рядовыми работниками облгосадминистрации я знал, что когда Кравченко назначили губернатором, они ожидали, что начнутся строевые смотры, а на самом деле началась живая, интересная работа. Коллектив загорелся именно той инициативной работой, которую привнес Юрий Федорович. При этом он очень многим импонировал своей интеллектуальностью, доброжелательностью. В то же время его очень боялись. Потому что когда он начинал греметь… Для нас, для тех, кто служил с ним в МВД, было понятно, что это такое… Для гражданских людей это была шоковая терапия. И она подействовала на качественные результаты в Херсонской области.

Люди и сегодня вспоминают: да, когда был Кравченко, и горячая вода появилась, и троллейбус заработал, и мост через Днепр отремонтировали, город стал убираться.

То есть губернатор начал вникать во все аспекты жизни общества. Он хотел оставить позитив, внести свою лепту в историю Херсонщины. И если бы он побыл губернатором года три, Херсонская область стала бы процветающей».

Говорит генерал Олег Петраш:

«Юрий Федорович — великолепная машина для обучения. Он учился на каждой новой должности. У него интерес к учению, к освоению чего-то нового был бесконечным.

Вот яркий пример. Он приезжает из Херсона, мы встречаемся с ним возле Печерского рынка. И он мне столько всего интересного рассказал о сельском хозяйстве: генерал милиции квалифицированно говорит о нетелях, о посевах. Я был в восторге».

Когда Кравченко был губернатором, некоторые бывшие коллеги от него отвернулись, некоторые — наоборот — своими поступками продемонстрировали, что в их отношениях ничего не изменилось.

Из Одессы приехал к нему Иван Григоренко, в то время уже заместитель губернатора Одесской области.

— А ты чего здесь? — В шутку спросил его Юрий Федорович.

— Просто так приехал. Повидаться с вами.

— И что — у тебя нет никаких деловых вопросов?

— Нет, конечно.

— Ваня, да ты что!..

Он завел его в кабинет, начал знакомить с замами.

— Вы знаете, кто это такой? Да это же Иван Григоренко, мой боевой генерал. Представляете, он из Одессы приехал — специально, чтобы со мной повидаться…

Юрий Федорович радовался как ребенок. Вспоминает генерал Анатолий Науменко: «В последние месяцы его губернаторства мы очень часто общались с Юрием Федоровичем — в основном на дебаркадере, где можно тихо посидеть у камина. Он много рассказывал о своей жизни, о проблемах. Он очень любил это тихое, уединенное место. Иногда приезжал Засухин, играл на гитаре и пел свои песни. Бывало, они пели вдвоем — «Берега, берега…»

Юрий Федорович органически не переносил фальши. Помню, как-то мы собирались вместе поужинать, а тут к нему казаки ряженые нагрянули. Он говорит мне:

— Толя, давай как-то сделаем так, чтобы эти самозванцы вместе с нами не оказались. Генеральская форма должна быть заслужена кровью и потом. А эти просто напялили форму…

Знания у него были обширные. Я много понял, многому научился, общаясь с Юрием Федоровичем. И в последнее время мне было с ним очень просто и приятно работать».

Пришло время уходить, он собрал команду, работавшую с ним в Херсоне, и сказал:

— Мужики, живите и работайте дружно, не ругайтесь. Ты, Толя Науменко, немного поубавь свой пыл — жизнь, она такая штука, будь дипломатичнее.

Попрощался со всеми и уехал в Киев.

Президент Леонид Кучма собирался предложить ему более высокую государственную должность. Об этом, а также о том, почему этого не произошло, читайте в главе «Воспоминания Юрия Кравченко. Беседа с президентом Леонидом Кучмой».

***

Потом ему предложили довольно… как бы это деликатнее сказать? — необычную должность — начальника «Укрспецэкспорта». Это — торговля оружием, военной техникой, вооружениями.

Виктор Радецкий, узнав об этом, пришел в ужас. В тот же вечер приехал к Юрию Федоровичу домой и говорит:

— Только что мне позвонил генерал Царик (в «Укрспецэкспорте» он работает рядовым консультантом) и говорит мне: ты поговори с шефом, он порядочный человек, я его очень уважаю, не стоит ему мараться, «Укрспецэкспорт» — это такое г…».

Радецкий напомнил также, что одного директора «Укрспецэкспорта» убили, другой погиб в странной автокатастрофе.

— Юрий Федорович, — говорил Радецкий, — ни в коем случае!

Кравченко сказал ему так:

— Виктор, да я и сам знаю, что это за гнилая конторка, и не горю желанием там работать.



Вспоминая

Юрия Кравченко

Беседа с президентом Леонидом Кучмой

— Леонид Данилович, когда вы впервые услышали о молодом, энергичном генерале Юрии Кравченко? Как и когда состоялось ваше с ним знакомство?

— Услышал о нем после того, когда меня избрали президентом УСПП. За мое короткое премьерство я с ним не познакомился. Кто-то его привел, представили как толкового, сильного милиционера. Тогда уже было известно, что буду баллотироваться в президенты, и ко мне приходило очень много людей, готовых стать членами команды, идти со мной в огонь и в воду. Вот так с ним и познакомились.

— Какое первое впечатление он произвел на вас?

— Молодой, красивый, стройный, спортивный. Чувствовались в нем ум. сила и воля. И одновременно сдержанный, что тоже очень важно. Я не люблю говорливых. Знаете, иногда суждения по первой встрече оказываются абсолютно правильными. Так оказалось по жизни с Юрием Федоровичем.

— Став президентом и формируя свою команду, вы назначили Юрия Кравченко председателем Таможенного комитета Украины. Каковы были ваши мотивы при принятии этого решения?

— Прекрасно понимал роль и место таможенной службы. Понимал также, что там необходима сильная личность, что во главе Таможенного комитета должен стоять сыщик, в самом хорошем, широком смысле слова. Столько дырок, сколько существовало тогда на таможне, можно только себе представить. Да и саму службу необходимо было формировать, создавать если не с нуля, то с основ. Она, как и все остальное в стране, тогда находилась в зародыше.

— В тот период происходило фактическое становление многих органов власти независимой Украины, в том числе и Таможенного комитета. Как, на ваш взгляд, справился с этой задачей — формирования Таможенного комитета его председатель Юрий Кравченко?

— Он внес заметный вклад в развитие Таможенной службы, что в впоследствии позволило создать целостную систему, работающую и по сей день. Причем последователи не ломали созданное Юрием Федоровичем, а напротив, развивали.

— Вскоре вы назначили генерала Кравченко министром внутренних дел. Могли бы вы вспомнить, с какими мыслями и с какими надеждами вы делали это важнейшее кадровое назначение?

— С надеждой, так это точно. Что тогда творилось в стране, надеюсь, все помнят. Беспредел везде и всюду, люди боялись выйти на улицу, бал правили всевозможные бандитские формирования. А в регионах, где власть была слаба, там они особенно разнузданно себя вели. Достаточно только Крым вспомнить. Там же практически хозяйничали ОПГ «Сейлем» и «Башмаки». В Украину слетались криминальные авторитеты отовсюду, включая Россию. Поэтому тогда понимал: во главе Министерства внутренних дел должен стоять действительно жесткий человек, для которого авторитетом должно быть только государство, его интересы. Практически МВД как структуры для выполнения таких функций на тот момент не существовало. Немало было прекрасных квалифицированных людей, но многие из них смотрели на проблему не с точки зрения, как искоренить, а с точки зрения «оно мне надо?». Или — «мне что, больше всех надо?» Поэтому появился такой человек, как Кравченко. Могу на сто процентов сказать: его заслуга, что Украина через какое-то время избавилась от всего этого. Помню, кто-то из Москвы приехал, говорит, мол, мы дома боимся по улицам ходить, а у вас сейчас ходим, гуляем свободно, безопасно.

— Будучи министром внутренних дел, Юрий Кравченко стал проводником реформирования МВД, выводу его на европейский, цивилизованный уровень, исполнителем вашей политики по подавлению бандитского беспредела середины 90‑х. Известно, что высокопоставленные бандитские «крыши» прилагали немало усилий, чтобы дискредитировать Юрия Кравченко в ваших глазах, и в конечном итоге добились его устранения с должности. Могли бы вы рассказать об этих закулисных атаках на Юрия Кравченко? Вам, наверное, нелегко было устоять перед этим напором?

— Я б его никогда не снял, несмотря- на любое давление. Просто он написал заявление сам. Написал и с упорством каждый день просил его освободить. Известно, с чем это связано, — с «делом Гонгадзе». Юрий Федорович мне тогда четко сказал: «Не имею морального права быть во главе ведомства, которое обвиняют во всех грехах праведных и неправедных, в исчезновении Гонгадзе». Думаю, с этой точки зрения таких нравственных людей, как Юрий Кравченко, очень мало. Практически и не припомню, чтобы хоть кто-то пришел и сказал: сам хочу уйти.

— В период, когда министром внутренних дел был Юрий Кравченко, а Службу безопасности Украины возглавлял Леонид Деркач, заметно обострились отношения между этими важнейшими ведомствами. Знаем, что когда обострение зашкаливало, по вашей инициативе состоялось совместное заседание коллегий МВД и СБУ. Как вы воспринимали напряженность в отношениях ведомств и межличностное противостояние двух преданнейших вам людей? И как вы оцениваете те события и страсти сегодня, по прошествии времени?

— Противоречия, которые существовали в советские времена между милицией и КГБ, к сожалению, перенеслись и в независимую Украину. Потому что Украина государством стала, но поначалу все оставалось в этом плане по-прежнему. От «а» до «я». КГБ ведь недаром считался государством в государстве. Кроме того, все республиканские КГБ в Союзе, и наш не исключение, в свое время занимались только борьбой с инакомыслием. Выявлением и преследованием тех, кто был недоволен существовавшими порядками, кто критиковал КПСС или просто рассказывал «антисоветские» анекдоты. То есть тех кадров, которые должны по-настояшему заниматься безопасностью страны, поначалу в СБУ не было. Вспомните, что главные подразделения комитета — разведка, контрразведка — всегда были в Москве. А республиканские КГБ по сути были подразделениями печально известного Пятого главного управления, боровшегося с «антисоветскими проявлениями». То есть существовал политический сыск. Конечно, наверное, какие-то отдельные поручения в республиках выполнялись, но вся система разведки-контрразведки для наших была табу, фактически никто ничего не знал. Поэтому переломать психологию людей, которые работали под флагом КГБ, оказалось делом чрезвычайно трудным. Задачу свою видели в том, чтоб материалы собрать и отнести «наверх». Они ж никогда сами решений не принимали.

Менталитет сотрудников СБУ оставался тем же. Л перед милицией всегда стояла ясная и четкая задача. Я вот по линии Службы безопасности ставил главную задачу — экономика. Всегда говорил: помогите мне, справьтесь с беспределом, который был в экономической сфере. Я даже Марчука с этой целью двигал, премьером его сделал: тебе все карты в руки. Но может кто-либо назвать хоть одно дело, которое бы Служба безопасности на свет божий вытащила? Нет. Доходило до того, что одна сторона обслуживала интересы других. К сожалению, это и сегодня видим: кто-то кого-то «крышует». Вот и нужны были такие люди, как Кравченко. Он не смотрел с позиции: ты мой заместитель или ты мой друг — значит, делай что угодно. Нет, он очень жесткий был, принципиальный. Это не был человек, который, получив команду, сразу же козырял «Есть!» и бежал бездумно выполнять. Ничего подобного. Если он был не согласен, очень откровенно об этом говорил. Таким личностям всегда нелегко живется.

— В интервью «Комсомольской правде в Украине» вы впервые открыто сказали о том, что Юрий Кравченко был вашим личным другом, что вы иногда вместе отдыхали семьями. Могли бы вы немножко приоткрыть завесу над вашими личными с ним отношениями? Чувствовалась ли зависть к Юрию Кравченко некоторых людей из-за того, что он был вашим другом?

— О том, что нас связывали не только служебные, но и человеческие отношения с Кравченко, я никогда особо не скрывал. А что до зависти… Никто ведь публично зависть не выказывал, но то, что подобное у нас существует — очевидно. Что же касается дружеских отношений — в этом не было ничего удивительного. Мы вместе жили в Конче-Заспе, ходили друг к другу в гости. У него прекрасная семья, прекрасная, обаятельная жена Татьяна — мастерица по части кухни. Я, например, очень любил ею приготовленные борщ с грибами или суп с грибами. Знаете, как говорится: ложку вставишь — ложка в нем стоит. А как они вместе с Юрой великолепно пели! У Кравченко был прекрасный голос, он играл на гитаре. И вообще, прекрасная семья, две чудесные дочери. Это была счастливая семья, и мы друг к другу с большим уважением относились. Да и отдыхали в Крыму вместе. Там тоже имели возможности для общения. Или куда-то вместе ездили, на рыбалку или экскурсию.

Я никогда не жил по принципу «Я — начальник, ты — дурак» и т.д. Юрий Кравченко был очень неординарной личностью, человеком интересным. Наше общение, похоже, обогащало всех. Он ни с кем за панибрата не был и никогда к себе такого отношения не допускал, что мне тоже очень в нем импонировало.

— Леонид Данилович, согласны ли вы с мнением о том, что «дело Гонгадзе» — это спецоперация одной из мощнейших зарубежных спецслужб (естественно, с привлечением наших доморощенных «умельцев»), направленная против вас и против Юрия Кравченко?

— В том, что это спеиоперация не только против меня, но и против Украины, по-моему, сегодня ни у кого сомнений нет. Но и поныне нет ответа на главный вопрос: кому это было выгодно? Точно так же можно, продолжив тему, задать и другой вопрос: а кому было выгодно отравление Ющенко? Наверное, организаторы не могли не отдавать себе отчет — а что тогда? Так и в «деле Гонгадзе» — надо было поднять шум на весь мир. А вспомните, что творилось тогда в западных средствах массовой информации. Наверное, это косвенно и Кравченко касалось. Министр внутренних дел у нас в стране — мощная фигура. Поэтому желающих «порулить» было более чем достаточно. А многие рассматривали эту должность и как путь к обогащению. Боролись с «пророссийским» президентом, а тень косвенно падала на Кравченко, который не только считался сильной личностью, но и «человеком президента».

Можно так сказать: я ему отдал всю полноту власти в правоохранительном ведомстве и никогда не вмешивался во внутреннюю «кухню» Министерства внутренних дел. Я верил этому человеку, был уверен: он глупостей не наделает. Никогда не навязывал ему кандидатуры заместителей, начальников областных управлений. Наоборот, всегда поддерживал его кадровые предложения. Конечно, кандидатуры на посты руководителей согласовывались в Совете национальной безопасности. Но не припомню, чтоб кандидатуры, предлагавшиеся Кравченко, отвергались. И посмотрите, за эти годы никто из его бывших подчиненных никаких гадостей о Кравченко не говорил. Более того, все о нем очень уважительно отзываются. Повторюсь, несмотря на то, что был он очень жестким руководителем, неудобным человеком. Он сумел навести дисциплину и поддерживать ее в МВД в течение многих лет.

— Когда Юрий Федорович, желая оградить милицию от безосновательных обвинений, подал в отставку с должности министра, как известно, вы не вычеркнули его из своей команды и вскоре назначили губернатором Херсонской области. Потом вы бывали на Херсоншине, интересовались, как у него идут дела. Как бы вы оценили губернаторский период Юрия Федоровича?

— Это был один из лучших губернаторов. И такого же мнения придерживались жители Херсонской области. Помню, как приехал как-то в эту область с рабочей поездкой, проводил широкую встречу с руководством. И вот Кравченко докладывал ситуацию в регионе. Он ведь не экономист по образованию, но профессионально разобрался со сложными финансовыми, промышленными, сельскохозяйственными проблемами. Практически такого яркого доклада ни от кого из губернаторов не слышал. Юрий Федорович стоял возле графиков с указкой, провел очень четкий анализ. Не доклад прочитал с трибуны, а как минимум час детально, со знанием дела, подробностей именно докладывал ситуацию во всех сферах жизни Херсонщины, жестко и принципиально акцентировал на нерешенных проблемах. На том, что необходимо делать областному руководству и где нужна помощь со стороны центральных органов власти.

— Соответствует ли действительности распространенное мнение, что вы хотели назначить Юрия Федоровича премьер-министром, но в результате интриг в высших эшелонах власти карта легла по-иному и вы назначили его главой Налоговой администрации Украины?

— Не секрет, что Кравченко всегда был «в обойме», и убежден, Юрий Федорович стал бы прекрасным премьер-министром. Правильно сформулировали вопрос — карта не легла. Тот, кто считает, что президент в то время кого куда хотел, того туда и назначал, глубоко ошибается. Я должен был считаться с расстановкой сил, прежде всего в парламенте. И если б не шел с депутатами на определенные компромиссы, не смог бы провести через ВР ни одного законодательного акта, необходимого стране. Это сейчас есть какая-никакая коалиция, а тогда уровень безответственности зашкаливал, часть парламентариев числились в «серой массе», от которой можно было чего угодно в любой момент ожидать. Они работали только на себя и где угодно выступали против президента. Вот с этим фактором при кадровых назначениях людей на высокие должности приходилось считаться. Хотя не отходил от главного — профессиональных качеств претендентов на государственные посты. И никто не упрекнет, что кого-то я назначил по блату, кумовству или чему-то подобному. Это не значит, что наверху все были необходимой компетентности, но мы ведь все тогда учились на ходу. Прежде всего имею в виду экономическую сферу. В Советском Союзе никто не готовил министров, председателей госкомитетов, руководителей областей для независимой Украины.

— Сегодня, когда отошли в прошлое все те страсти, которые постоянно разжигали некоторые политики вокруг пребывания Юрия Федоровича в должности председателя налоговой, как вы оценили его работу?

— Никогда не утверждал, что Юрий Кравченко был мастером на все руки, во всех областях — и в таможенной, и в налоговой, и в милицейской сферах. Но продвигая его (да и многих других) по ступеням управленческой лестницы, я действовал по западным, а в какой-то мере и по советским стандартам. Человек, прежде чем подняться выше, должен пройти и все другие ступени, набраться опыта, проявить свои качества руководителя. Учтите также, что в какой-то степени задачи и цели МВД, таможни и налоговой совпадают. Когда назначал Юрия Федоровича руководителем ГНАУ, не боялся ошибиться. Тогда там проблем накопилось множество, вспомнить хотя бы невозвраты по НДС. Хотя, думаю сегодня, возможно, все пережитое за предыдущие годы Юрия Кравченко чуть-чуть морально подорвало. Его внутренний стержень слегка надломился. Это чувствовалось. Тем более тяжеленный груз ГНАУ. Ее руководитель всегда между молотом и наковальней. С одной стороны, его святая обязанность — наполнять бюджет. С другой — так или иначе возникают противоречия с руководством правительства, Минфином. С третьей — взаимоотношения с реальной экономикой, когда надо собрать налоги, а одновременно понимаешь, что забираешь у предприятий оборотные средства.

— Имели ли вы планы в отношении будущего Юрия Федоровича после его отставки с должности руководителя Налоговой администрации Украины?

— Он был для политики молодым человеком. И при этом уже обладал колоссальным опытом государственного управления. Такие люди не у дел не остаются. «Из обоймы» не выпадают.

— Самые близкие друзья Юрия Федоровича знали, что уйдя из налоговой, он, используя свой жизненный опыт, в том числе и оперативно-розыскной, занялся собственным расследованием того, кто организовал прослушивание кабинета президента, кто спланировал и реализовал «дело Гонгадзе», подорвавшее политическую стабильность в стране. Леонид Данилович, доложил ли он вам результаты своего личного расследования?

— О том, что он занимался этим делом, я в принципе знал. Но никаких результатов личного расследования он мне не докладывал. В этом плане можно снова сказать о действенности наших спецслужб. Главным у них, похоже, оставалось преследование инакомыслящих. Так до сих пор и не сказано, кто же стоял за всем этим. Кто главный? Хотя догадок достаточное количество, в том числе звучащих из уст Мельниченко.

— Виделись ли вы с Юрием Кравченко в последние месяцы его жизни?

— Когда случилась трагедия, я отдыхал и лечился в Карловых Варах. Частота наших встреч в последние месяцы его жизни, к сожалению, уменьшилась.

— Вы были среди тех, кто проводил Юрия Федоровича в последний путь. И не поверили записке, которую якобы нашли в одежде покойного авторы версии о самоубийстве двумя выстрелами в голову?

— Нет, конечно, не поверил я той записке. Да и сейчас не хочу верить. Такие сильные личности, как Кравченко, так жизнь не кончают. Но вспомните, какое сильнейшее психологическое давление на него оказывалось. Хотя, вспомните, тогдашний Генпрокурор Святослав Пискун заявил: «Нигде в материалах, которыми располагала Генеральная прокуратура, не было данных, которые бы хоть как-то указывали на причастность к убийству Гонгадзе бывшего министра МВД Юрия Кравченко».

Юрий Федорович в невыносимых условиях провел свои последние месяцы. В любой другой стране занимались бы и версией о доведении до самоубийства, а у нас она даже не рассматривалась. Вот и возникает вопрос: если говорят о самоубийстве, то почему никто не рассматривал проблему доведения до самоубийства? А причин для этого было более чем достаточно. Я не просто понимаю ситуацию, а сам прошел через эту атмосферу. Вспомните, что творилось тогда и продолжает твориться вокруг меня, моих близких!

— Поддерживаете ли вы отношения с семьей Юрия Федоровича сегодня?

— Да. Общаемся с Татьяной Кравченко. Она была у меня на 70‑летнем юбилее. Наверное, это говорит и о моем отношении к этой семье. И об их отношении ко мне.

— Леонид Данилович, как бы вы оценили роль Юрия Кравченко в новейшей истории Украины? Какова, на ваш взгляд, была бы сегодняшняя Украина, если бы третьим президентом Украины стал Юрий Кравченко?

— Ну, точно не такой, какой она есть сегодня! Сто процентов, была бы стабильной со всех точек зрения — и в политической сфере, и в экономической, и в правовой.


 

Реформа и реформаторы МВД СССР

Книга «Реформа и реформаторы МВД СССР» собрала истории удивительных людей, на плечи которых легла серьезнейшая и ответственейшая задача по реформированию системы МВД СССР в 1960-70х годах.

Как показало время, реформа, проведённая под руководством министра внутренних дел СССР Николая Щелокова, оказалась наиболее яркой и эффективной за всю историю ведомства. Именно в те годы были заложены многие принципы, лежащие в основе каждодневной работы сегодняшних правоохранительных органов.

Реформа МВД СССР это плод совместных усилий огромного коллектива союзного министерства: от министра, его ближайшего окружения, до тех, кто понял и поддержал кардинальную обновленческую политику на периферии, во всех звеньях МВД. Эти руководители не только поняли новые масштабные задачи, но и смогли организовать свои коллективы на их выполнение, вести целенаправленную борьбу с правонарушениями, за обеспечение общественного порядка. Проявляли решительность и смелость, постоянно искали новые перспективные методы работы, заботились о личном составе.

В тот период в МВД пришла блестящая плеяда руководителей из партийной среды, центральных органов комсомола. Пришли авторитетные милицейские руководители, прошедшие все ступени службы. К практической работе были привлечены специалисты, имеющие учёные степени кандидата или доктора наук. Большинство из них, как и сам министр, были участниками Великой Отечественной войны.

Подчеркнём, что реформирование союзного МВД было активно поддержано структурами гражданского общества. Ведь во многом именно от этого зависел успех реформы.

Характерной особенностью того периода явилась широкая общенародная поддержка, высокая активность граждан в оказании посильной помощи милиции в охране общественного порядка, раскрытии, расследовании преступлений, задержании опасных преступников.

Возрождение сегодня многих институтов взаимодействия органов правопорядка с гражданским обществом, укрепление связи с населением свидетельство использования бесценного опыта тех лет.

Как и прежде, одним из приоритетных направлений в наше время является кадровое укрепление МВД. Именно кадры, их подбор и расстановка на всех уровнях становятся главным и решающим фактором среди всех прочих в новых условиях работы.

Поэтому важно помнить о людях, которые заложили основы современной деятельности органов внутренних дел, сохранять и приумножать традиции старшего поколения!

Мы как бы стоим на плечах прошлых поколений, на плечах их опыта. Необходимо собирать его по крупицам, суметь выбрать зёрна мастерства, обобщить и вывести закономерности с тем, чтобы новое поколение, овладевая этим опытом, развивало и углубляло его в новых условиях.

Пусть государство наше изменилось с тех времён, однако российские полицейские делают одно дело с советскими милиционерами, и в биографиях наших героев заключено ценное знание.

Жизненные пути этих руководителей являются прекрасным ориентиром для каждого, кто готов посвятить свою жизнь служению Родине.